Темно-серый торс снова поплыл вниз, к воде. Забава молча посмотрела ему вслед. Подумала – сказать бы ему сейчас доброе слово…

Но на этом чудище винa за смерть бабки Малени и прочих баб. И аральда он два раза пытался утащить к себе.

Забава судорожно вздохнула. Припомнила вдруг, что сам Харальд тоже загубил немало баб. Однако с ним она по-доброму… ему, выходит, все простила?

Нечестно это, стрельнула у неё мысль. Нельзя одного судить по его делам, а другого по тому, насколько сердцу люб. Тетка Наста тоже так поступала. Правда, она никого не судила по делам, сразу сердцем все решала. И кто не был мил, того и винила…

Она, пересилив себя, склонилась над бортом. Уронила, глядя на темное существо, уже по плечи ушедшее в воду:

– Доброй ночи, Ёрмунгард.

Темно-серая голова задержалась над морем, по которому теперь даже зыбь не гуляла. Блеснули крупицы белков.

Молчание было долгим. Затем снизу гулко донеслось:

– Внука береги…

И Ёрмунгард пропал. Вал, поднимавшийся над морем рядом с драккарами, начал опадать. Вновь блеснула алая полоска заката – теперь уже истончившаяся, блеклая.

Люди на корабле заговорили громче, но страха в голосах не было – скорей восхищение. Харальд рядом фыркнул. Объявил приглушенно, глядя в сторону заката:

– Пожелай доброй ночи и мне, дротнинг. Только не так, как моему отцу. С толком, не спеша…

– Доброй ночи, – немного удивленно отозвалась Забава.

И тут е укорила себя – плохая из меня вышла жена. Когда последний раз мужу доброе cлово говорила?

Харальд снова фыркнул. Пробормотал сожалеюще:

– Жаль, ночи сейчас холодные, а ты в тяжести… не выйдет. Так ты принимаешь мой дар? Драккар и доля добычи с него?

Забава уже хотела ответить – зачем мне? Сыта-одета, чего ещё желать? Но следом вспомнила о бабах, которых Харальд взял с собой.

Если после похода все вернутся живыми, и она с Харальдом, и те бедолаги – можно будет что-то сделать для них. И другим помочь. Драккар все равно награбит свое, ему положенное…

Забава вдруг задумалась над тем, что из этого выйдет. Получается, у неё будет своя казна? Вон как у Харальда. Она сможет награждать тех, кого захочет, не дожидаясь позволенья мужа. Сама будет решать, за что награждать. Помогать кому-то, если захочется – не прося об этом Харaльда.

Да он же меня вровень с собой ставит, осознала Забава. А в следующее мгновенье ляпнула, припомнив все то, что натворила:

– Не заслужила я…

Над морем снова свистнул ветер, парус драккара с гулом натянулся – и слова Забавы утонули в этом шуме. Но Харальд их расслышал. Проворчал:

– Когда муж дает – умная жена берет. И благодарит. Ладно, поговорим об этом потом. Иди спать, Сванхильд. Поздно, к тому же опять дует. Пес твой где? н мне палубу в двух местах уже пометил.

– Крысеныш в закутке, – торопливо ответила Забава. – Ты не думай, я за ним уберу. Скажи только, где…

Она не договорила, потому что Харальд неожиданно её обнял. Пробормотал на ухо:

– Сейчас я тебя огорчу, дротнинг. За твоим псом убрали без тебя. Тут ты не успела.

Потом он глухо хохотнул, не разжимая рук – а у Забавы на глаза почему-то навернулись слезы.

Харальд, подумала она благодарно, горестно и радостно, вжимая в плащ на его груди нос, в котором уже успело повлажнеть. Это такого, как он, нет во всех краях, сколько не ищи!

А она-то что? Таких, как она, в Ладоге пруд пруди…

В отличие от Йорингарда, настороженно притаившегося в конце узкого фьорда, Вёллинхел вольготно раскинулся на берегу шиpокого залива. В здешней гавани мог укрыться от штормов не один десяток кораблей – и сама крепость дажe издалека выглядела больше и основательней Йорингарда. Одна из стен предусмoтрительно отсекала дома от воды, прикрывая их с берега…

Неждана замерла на корме, разглядывая приближающийся Вёллинхел. Думала о разном – но больше о том, что в Вёллинхел она войдет уже не рабыней, не наложницей, а невестой ярла. Почти жeной. О прежних страхах теперь можно забыть.

Только бы новые страхи тут не нажить, мелькнуло вдруг у Нежданы. Ещё неизвестно, как они поладят со Свальдом. Он будет здесь хозяином. К конунгу Харальду в ноги уже не бросишься, как в Йорингарде…

Свальд, разговаривавший на носу с Сигурдом, неожиданно обернулся – словно услышал её мысли. Уколол издалека взглядом, тут же зашагал в сторону кормы. Бросил, подойдя к Неждане:

– Я поговорю с братом, как только причалим. Всю скотину в Вёллинхеле все равно пустим под нож, будет из чего приготовить угощенье для всего войска… значит, все войско нашу свадьбу и отпразднует. Но если ты опять начнешь хныкать, что тебе неможется, и у тебя женские хвори…