А может, через полмесяца её и клетка не удержит. Не удержит – и не убережет…

Откажу сейчас, а потом буду вспоминать эту просьбу, подумал Харальд. То, как отказал. И ведь дело-то нетрудное. Вместе с кораблями из Вёллинхела у него наберется шестнадцать драккаров. Почти на каждом есть мужики, которым приходилось плавать с живой добычей.

Шесть баб – не велик груз. Палубу они ему не протопчут…

– Я тебе одежду приготовила, Харальд, – проговорила вдруг Сванхильд упавшим голосом.
– Чистую. Надо было сразу сказать… там, на крышке сундука, рядом с тобой лежит. И тут есть вода для умывания. Хочешь, намочу какую-нибудь тряпку, чтобы ты обтерся, прежде чем переоденешься?

– В бане ополоснусь, - проворчал Харальд.

А потом отловил ладонями её лицо. Бережно сжал, она выдохнула:

– Бани, наверно, и не топил никто. Сейчас попрошу кого-нибудь сбегать…

– Не надо, - уронил Харальд. – Я не баба, дротнинг. Если на воде нет льда, значит, ею уже можнo мыться. И я возьму с собой тот груз, о котором ты меня попросила. оть будет кого утопить в море, если ты опять ослушаешься.

Сванхильд даже не вздрогнула. И он почему-то этому обрадовался. Добавил:

– На рассвете мы отплываем. Пересмотри одежду, которую принесли из опочивальни. Сложи то, что нужно для дороги, в два сундука. Все остальное мои пари уберут под палубу – и привяжут, чтобы поклажа не каталась от борта к борту. Так что в дороге ты до этих сундуков не доберешься.

Затем Харальд поцеловал Сванхильд – торопливо и жадно. Приказал, все ещё касаясь губами её рта, мягкого, с легким привкусом медового эля:

– Береги себя. Если вдруг станет не по себе, тут же кричи. Как…

Он споткнулся. Слово «детеныш» Сванхильд не нравилось, а от «ребенка» у него сластило во рту, будто хлебнул сладкого пойла, которое любят только бабы.

– Как твой живот? – пробормотал наконец аральд.

– Ребенок нынче толкнулся в первый раз, – тихо ответила жена.
– Ночью, сразу после того, как меня укусила крыса. Но потом – ничего. И сейчас не шевелился…

– Раз толкается, значит, руки-ноги уже отросли, - спокойно заметил он.
– И то, что лежит теперь тихо – тоже хорошо. Чего без дела пинаться?

А следом Харальд заставил себя разжать ладони. Встал, одной рукой подхватывая секиру. Другой сгреб тряпье, приготовленное Сванхильд. Уронил, уже разворачиваясь:

– Помощником на моем драккаре пойдет ейрульф. У Свейна, который прежде ходил со мной, нынче свой драккар. Я пошлю кого-нибудь за Гейрульфом – чтобы он присмотрел за погрузкой. Если что-то понадобится или станет плохо, зови его.

– Я позову, – серьезно пообещала Сванхильд.

Но не спросила, чем займется сейчас он сам. И Харальд, шагая к сходням, хмуро решил – все переживает из-за того, что натворила. Хоть он и сказал, что вся вина на нем.

Хорошо, что он согласился на эту прихоть Сванхильд, не то грызла бы себя ещё больше. А ей теперь нужно быть сильной. Сильней колдовства, что спрятано в укусе крысы.

Ветер, налетевший со стороны Йорингарда, ужe тонувшего в вечернем сумраке, дунул Харальду в лицо. Воздух влажно пах землей, первой травой…

И он, ступив на сходни, подумал – может, Сванxильд это все-таки не коснется? Не зря же щенок толкнулся после укуса. Пусть сила у него не своя, пусть детеныш черпает её из отца и деда – все равно это сила. И море с Ёрмунгардом рядом, и сам он тут, рядом со своим щенком…

Доверял бы богам, помолился бы им сейчас, вдруг мелькнуло у Харальда.

Где-то упала капля. Плюхнулась гулко, звучно.

Асвейг открыла глаза. Разглядела в туманном круге света Бреггу, сидевшую рядом – и прохрипела:

– Где м-мы…

Горло, помятое пальцами Ёрмунгардсона, тут же отчаянно заныло – а следом стегнула боль. По груди, по искалеченным рукам.

Где-то опять упала капля.

– Мы в какой-то пещере, – быстро сказала Брегга, наклоняясь к ней.
– Выхода здесь нет, я уже все стенки ощупала. Как ты? Мы с Оск перевязали тебе пальцы на левой руке. Выправили их, как могли. И запястье правой стянули полотном. Здесь, в пещере, кто-то сложил припасы. Для нас, как я понимаю. Даже тряпье какое-то приготовили – только оно пахнет пылью, и выглядит так, будто ему лет сто, не меньше. Вода тоже есть, лужицей в углу. Но идти к ней надо на ощупь. Весь свет – этот светящийся камень.

Сестра кивнула в сторону, Асвейг перевела взгляд.

Рядом, в паре шагов, мутно, неярко светился выступ, зубом поднимавшийся из ровной каменной площадки. За границами освещенного круга стояла густая тьма – черной стеной, не позволявшей разглядеть место, где они очутились.

– Кто нас спас?
– выдавила Асвейг.

– Не знаю, я никого не видела. – Брегга на мгновенье задумалась.
– Помню, как все ухнуло вниз – кровать, на которой я лежала, ты с Ёрмунгардсоном… потом я задохнулась. Но до самого конца чуяла тех, кто шел сквозь камень. Они совсем были рядом, сестра! А когда я очнулась, их уже не было. Зато я почуяла тебя. И Оск.