Если этот высокий и тощий крысюк хотел позлить и уязвить Дебора, то у него ничего не получилось. Виконт только развёл руками.

— А из герцогства Янин никто ещё не прибыл? — с доброжелательной улыбкой поинтересовался он, — Как понимаю, столичные гости от нашего великого короля Кальвина Датора тоже должны вскоре прибыть?

В глазах Итера Марника мелькнуло разочарование равнодушной реакцией Карлайтского на упоминание дуэли.

— Да, вскоре должны, — он изобразил ответную улыбку, — И от величайшего из величайших королей.

Оба аристократа посмеялись. Подшучивать над злобным и жадным, но совершенно бессильным королём Кальвиным, считалось хорошим тоном среди аристократов всех пяти герцогств.

Король, на протяжении всего своего царствования, время от времени предпринимал попытки вернуть себе хотя бы часть реальных рычагов управления королевством Датор, но герцоги, часто враждующие между собой, были едины в том, чтобы не допустить восстановления полноценной монархии — ещё были живы воспоминания о правлении короля Метерника, по прозванию Мясник — и семидесятилетний Кальвин, по-прежнему оставался лишь декоративной фигурой, не имевшей власти за пределами городских стен одноимённой столицы королевства Датор.

Но, порой, даже такой формальный вассалитет для владетелей герцогств был обременителен. Герцогиня Еворния Гленская, женщина с непомерными амбициями и нежно любящая своего единственного сына, очень бы хотела, чтобы на церемонии сватовства и свадьбе присутствовали представители других королевств, хотя бы соседних. Но все, кому Еворния разослала приглашения, от такой чести уклонились, сославшись, как раз, на то, что монархам не пристало одобрять и приветствовать браки вассалов других сюзеренов.

— Надеюсь, скоро увидимся, — Дебор кивнул и постарался побыстрее покинуть дворец.

Встречаться ещё с кем-нибудь, он не горел желанием. Хотя, одна приятная встреча, поднявшая ему настроение, всё же состоялась. В конце коридора, при выходе на лестницу, доброму и щедрому гленскому виконту постаралась попасться на глаза дворцовая служанка, которую он облагодетельствовал своим вниманием и толикой денег в первый день своего приезда.

В этот раз, правда, девушка в своих желаниях была частично обманута. Дебор только похлопал её по попке, потрепал за щёчку и опустил между грудей серебрянный трояк.

— Не сегодня, красавица, — засмеялся он и сбежал вниз по лестнице, мимо двух серьёзных герцогских гвардейцев.

Если гленская аристократия и уважаемые банкиры и торговцы постарались найти себе апартаменты или особняки для проживания в Белом районе близ дворца, то основной массе гленских дворян, особенно, нетитулованных, такое удовольствие было не по карману, и они снимали себе жильё в других районах Вьежа, где и цены были пониже, да и нравы попроще.

Фелис и Никар, оба сыновья нетитулованных дворян Карлайтского графства, офицеров войска графа Санока Карлайтского, и сами ищущие офицерские вакансии, где-нибудь поближе к Глену, были друзьями детства Дебора, а один из них, семнадцатилетний Фелис, кажется, даже был влюблён в его пятнадцатилетнюю сестру Олну. Впрочем, безо всякой надежды на серьёзные отношения — слишком велика разница в положении. Отец Дебора называл обоих не иначе, как «эти твои обормоты», но относился к ним с доброжелательной иронией. Молодые дворяне графу нравились, их отцы верно служили ему, к тому же, отец Никара был изувечен, спасая в бою жизнь графа Санока.

Сейчас его дружки снимали комнату, одну на двоих, на постоялом дворе, средней паршивости, под названием «Венские зори».

— Дебор! — Никар первым его увидел, когда он вошёл в трактир при постоялом дворе, — Двигай к нам, — замахал он руками, — Давайте потеснимся, — обратился он к собутыльникам.

Никар сидел в компании пятёрки таких же, как и он, судя по их небогатым одеждам, беститульных и безземельных дворян. Фелиса не было видно, ни с ними за столом, ни вообще в едальном зале.

Дворяне бурно приветствовали Дебора. Они все хорошо его знали, и, пожалуй, главное, помнили, что он всегда при деньгах и не жмот.

— А ты куда близнеца-то своего дел?

Виконт сел на освобождённое для него место между Никаром и ещё одним своим знакомым — тридцатипятилетним Поветом, магом, год назад ушедшего со службы Цинарскому императору, где он дослужился до капитана-мага егерей и вернувшегося в родной Глен.

— Наверху, — Никар показал на второй этаж, где традиционно в любом трактире располагались комнаты для коротких ночёвок и любовных утех, и изобразил неприличный жест, поясняя, чем там его близнец занимается.

Фелис и Никар не только не были близнецами, но и, наоборот, разительно отличались друг от друга. Первый был полноватым брюнетом, а второй худощавым блондином. При этом, что удивительно, в Глене их постоянно путали. Видимо, из-за того, что они всё время шатались вместе, пили вместе, женщин снимали вместе и влипали в различные истории тоже вместе. Поэтому, их и прозвали близнецами. Не было смысла, рассказывая герцогине Еворнии Гленской об очередном происшествии, напрягать её память, называя фамилии «отличившихся» дворян. Достаточно было просто сказать, что это отличились опять близнецы, и всё сразу становилось понятно.