Маленькие, рассчитанные буквально на детские ножки, ступени ведут вниз. Показывается дверной проем, расколотая пополам створка аккуратно сложена у стены, из прохода доносятся звуки, похожие на храп. Ксения снимает с предохранителя оружие, ладонь прикрывает фонарь. Свет слабеет, но его достаточно, чтобы не промахнутся на ступенях. Ближе к входу заметно, что подвальное помещение тускло освещено и Ксения гасит фонарь. Свет падает с потолка расширяющимися потоками. Похоже, из тех самых камней, что лежат на поверхности кургана. Видимо, они каким-то образом пропускают солнечные лучи, хотя выглядели непрозрачными. Ксения только мельком глянула на потолок и сразу отвела взгляд — светит и ладно! Внимание привлекло возвышение у противоположной стены, храп доносился именно оттуда. Рядом, в двух шагах правее, с потолка спускается волосатый канат или лиана, увешанная смешными отростками, сразу не поймешь. На конце висит сплетенная из толстых прутьев клетка. Внутри кто-то сидит, но сразу видно, что не попугай. «Индюк, что ли? — удивилась Ксения. — Какой странный обычай»!

Существо в клетке сидело на корточках, нахохленное и несчастное, как больная ворона под дождем. Ксения ощутила укол жалости, захотелось немедленно освободить несчастное животное, приласкать и накормить. Храп на возвышении обрывается, слышен глубокий вздох, заметно шевеление — кучи тряпья, решила Ксения. Или шкур. Злодей, засадивший в клетку несчастное существо, там, и с ним надо расправиться! Девушка вскидывает автомат, палец ложится на спусковой крючок, вспыхивает луч подствольного фонаря… яркая вспышка заставляет зажмуриться! Ослепленная и растерянная, Ксения поспешно отступает в коридор, спина вжимается в стену, фонарь гаснет. Глаза широко распахнуты, в уголках скапливаются слезы, цветные круги плавают перед лицом. Постепенно зрение нормализуется, Ксения обретает способность рассуждать.

«Что за фигня такая!? Хрусталь? Или зеркало? Как-то чересчур ярко и вообще похоже на кучу полиэтиленовой пленки»! Она осторожно выглядывает из-за угла и тотчас жесткие пальцы сжимают шею так, что хрустят позвонки, боль давит горло железным обручем. Автомат выпадает из ослабевших пальцев, но звука падения не слышно, оружие словно повисает в воздухе. Сознание гаснет, но сквозь вату в ушах слышится знакомый голос:

— Упитанный какой! И с автоматом! А… а откуда наш автомат, блин!?

Железный обруч на шее ослабевает, легкие судорожно глотают воздух, но жизнь все равно покидает тело. Во всяком случае, именно к такому выводу пришла Ксения, прежде чем нырнула в отключку.

Сознание и жизнь вернулись вместе со слухом и осязанием. Ксения ощутила, что лежит на мягком ложе и кто-то большой и сильный топчется рядом, причитая жалостным хриплым голосом:

— Ксюшенька, возвращайся! Приходи в себя, куда ты там улетела?

Лицо овевает прохладный, влажный ветерок, приятный цветочный запах щекочет ноздри. От шеи к самой макушке поднимается пульсирующая боль, слабеющая с каждым мгновением. Девушка медленно открывает один глаз, затем второй… Она лежит на чем-то мягком, на том самом возвышении, с которого ее ослепила вспышка. Рядом приплясывает голый до пояса Алексей, нелепо размахивая громадными охапками странных, похожих на одуванчики, цветов в обеих руках. От мощных взмахов лепестки осыпаются, они плавно опускаются на пол, на ложе, на Ксению — будто снегопад начался. Девушка некоторое время наблюдает из-под опущенных век за глупыми танцами здоровенного мужика, появляется чувство мстительной радости. И хотя сама рада-радешенька, что Леха наконец-то нашелся, показывать это без надобности. Приподнимается на ложе, лицо цветет выражением осуждения и обиды. Алексей замирает в глупой позе на одной ноге и растопыренными руками. С заметно оскудевших букетов продолжают осыпаться лепестки.

— Хорошо же ты меня встретил! Мог бы сразу пустить пулю в лоб, — строго обиженно произносит Ксения. — Чтобы не мучилась!

Алексей брякается на колени, глаза Ксении вспыхивают от радости, она тотчас отворачивается, дабы не выдать себя, но Алексей так рад, что ничего не замечает.

— Что ты!!! — изумился он. — Я ждал тебя, не знаю как! Все время к проходу ходил, целую дорогу протоптал. Тебя четыре дня не было, чем ты там занималась?

Настал черед удивляться Ксении.

— Какие четыре дня!? Я шагнула следом за тобой через несколько секунд!

— Два дня, — упрямо повторил Алексей. — В этом мире нет смены дня и ночи, но по моим часам прошло… э-э… ну, больше трех дней!

— С ума сойти! Я действительно вошла следом за тобой! — воскликнула Ксения.

— Да? Ну, наверное, — озадаченно произнес Алексей. — Не могла же ты восемьдесят часов бродить под землей!

— На минуту бы там не осталась! — буркнула Ксения

Встает с ложа, с любопытством оглядывается.

— Ну, рассказывай, чего и как тут? И зачем ощипанного индюка держать в подвешенной к потолку клетке?

…волна теплого воздуха пахнула в лицо, от густого запаха травы закружилась голова. Алексей был внутренне готов к чему угодно — взрывам, озеру кипящей лавы, нападению зомби, марсианских треножников или помидоров-убийц — т. е. всему тому, что показывают в «хвантастическом кине» или красочно описывают в «хвантастической лит-ре». Но оказаться на цветочной клумбе с мотыльками и солнечными зайчиками — такой удар по нервам не каждый выдержит! От неимоверного напряжения звенит в голове, глаза наливаются кровью, изображение двоится и мутнеет. Сердце колотится в ребра так, будто решило вырваться на волю и посмотреть, что же там такое происходит.

Пронзительный крик и топот возвращают Алексею спокойствие и хорошее самочувствие. «Страж портала проснулся, — понял он. — Наконец-то все стало на свои места»! Взгляд проясняется, сердце бьется сильно и ровно, снабжая мускулы и мозг горячей, наполненной кислородом кровью, пальцы сжимают оружие. Поворот головы, прицельный взгляд сощуренных глаз и… матерная ругань привольно звучит под сводами пещеры. Стражем портала оказалась — безволосая мартышка? — решил было Алексей. Но, всмотревшись, понял, что это не обезьяна, страдающая стригущим лишаем в особо тяжелой форме, а нечто, человекопохожее. Ростом «оно» пяти вершков, ноги кривые и короткие, а руки несоразмерно длинные, почти до колен. На короткой шее крепится лобастая, лишенная волосяного покрова голова, макушку украшает большое родимое пятно. На гладком лице пара выпученных глаз, шишка с носовыми отверстиями и клюв, отчего лицо — или морда? — напоминает харю осьминога. Сходство добавляют странные отростки на висках, похожие на пейсы. Словно два тонких хобота, покрытых коротким курчавым волосом, выросли из височных долей, заплетенные в косички концы болтаются у верхней части груди.