Подхожу к высоченному шкафу, который заканчивается под потолком, концентрируюсь и с лёгкостью, словно перышко, взлетаю. С верхней полки я достаю тяжёлую металлическую шкатулку, похожую на сейф. Сняв с шеи цепочку с подвеской-ключом, ловко отпираю опустошённую накануне сокровищницу, которая теперь станет тайником для свадебного дара. Захлопываю крышку, проверяю прочность замка и задвигаю серебристую коробку в глубину полки, пряча в тени.

– Итак! Подарок имеется, – шепчу и опускаюсь на пол. – Осталось решить, в чём его преподнести, – задумываюсь, невольно постукивая указательным пальцем по губам. В цветке синей лилтеи? Нет! Так все делают. А может, в бархатной коробочке? Слишком дёшево. Тогда…

Пришедшая в голову идея заставляет учащенно забиться сердце. Я сделаю искусственную лилтею из переливающихся осколков яйца мий о’утаха. Раньше мне уже доводилось мастерить такие цветы, только из отходов трипслата. Поделки получались прелестными и всегда нравились Торине. Значит, решено! Но где достать нужный мне материал? Вот это вопрос!

Во-первых, фермы по разведению столь крупных животных располагаются на значительном удалении от густонаселённых городов. А это сутки в пути, не меньше. Во-вторых, кого взять в компанию для столь далёкого путешествия? Родители не позволят мне уехать одной.

Далее. Никто из ториан, находящихся в здравом уме, не согласится сунуться на пастбище пятиногих трёхтонных гигантов, охраняющих свои кладки. Быть затоптанным на месте – та ещё перспектива. Ну и, наконец, последнее. Отделившаяся скорлупа чрезвычайно хрупкая, и, как только малыш появляется на свет, она тут же растаптывается мощными лапами мамаши. Безнадёга! Эх! А я-то размечталась, как сотворю красивейший цветок из сверкающей скорлупы и обработаю края специальным составом, чтобы они потеряли свою хрупкость и колкость.

Сбрасываю лёгкие тканые туфельки на пол, освобождая ступни. Босиком шлёпаю в другой конец комнаты. Прямо в парадно-выходном платье плюхаюсь на кровать, ощущая, как под моим весом начинает играть волнами желеобразная структура матраса. Размеренные колебания действуют успокаивающе, заставляя организм расслабиться. Ещё секунду назад в голове активно роились мысли, но стоило устроиться поудобнее, приняв горизонтальное положение, они тут же затуманились и постепенно исчезли вовсе.

Моё тщательное продумывание плана на этом и прекращается. Потому что невозможно размышлять и спать. Хотя…

– Агаэт, – слышится далёкий искажённый голос.

Кто-то зовёт меня по имени, нахально вклиниваясь в чудесный сон, разрывая в клочья приятные видения и прерывая ощущение полёта. Воображаемое путешествие по долине Химоутей было настолько захватывающим, что я невольно сопротивляюсь, не желая просыпаться. Но, как ни стараюсь, удержать сновидение не получается. Зов становится громче, уже и плеча кто-то касается, ощутимо встряхивая, а потом моё тело вверх подбрасывает, потому как нечто тяжёлое падает рядом. А вот на это действо рефлекс организма однозначный – зависнуть. И лишь затем медленно опуститься.

Спустя несколько секунд я уже стою на ногах, пошатываясь от слабости и воинственно сжимая кулаки.

– Дихол! Что такое?! – сердито ворчу. Мой затуманенный взгляд блуждает, изучая окружающее пространство, и наконец находит знакомый силуэт.

– Торина! – с досадой восклицаю я.

– А-ха-ха! – в тишине разливается задорный смех сестры. – Только не говори, что собираешься драться! – Она снова хохочет, указывая на мои сжатые пальцы. – Но, конечно, если хочешь, давай! – весело предлагает. – Посмотрим, кто кого, – раззадорилась Торина, преувеличивая свои физические способности.

– Не смеши, – бурчу, недовольно разглядывая любимую родственницу, развалившуюся на моём уютном ложе. – Ты так измождена голодовкой, что и ребёнка в схватке не победишь. – Оцениваю фигуру девушки, сознавая, что приобретенная форма благодаря диете стала идеальной. Со вздохом возвращаюсь в постель. – Тори, зачем ты меня разбудила? —

Утыкаюсь носом в подушку, позевываю и прикрываю веки.

– Ну…

Невнятный ответ и подозрительная дрожь в голосе заставляют насторожиться. Хотя… Подобные перепады в настроении сестры давно перестали быть чем-то удивительным, так как участились, став обыденным явлением. То она ни с того ни с сего поддавалась безудержному веселью, то обижалась на мелочи, на которые не стоит обращать внимания, а порой даже злилась, выплёскивая гнев в яростной ругани. Иногда запросто могла прервать милую беседу и бесцеремонно уйти, а потом внезапно вернуться, уже пребывая в нормальном состоянии духа. Такое буйство характера и я, и родители списывали на предсвадебную лихорадку. Подготовка к торжественной дате изрядно вымотала невесту как морально, так и физически. Нам оставалось терпеливо ждать дня, когда сестрёнка соединится с возлюбленным и жизнь наконец-то войдёт в спокойное русло.

– Торина, что с тобой?

Приподнимаюсь и заглядываю в погрустневшее девичье лицо. Прежде чем ответить, она садится, облокачиваясь о мягкую спинку кровати. Приглаживает волосы, забирая выпавшую из прически прядь за ушко.

– Не знаю. Просто на душе как-то неспокойно.

– Отчего? – беспокойство сестры передаётся и мне.

– Всё дело в Ариасе, – синие глаза наполняются грустью.

– Не понимаю, – качаю головой. – Ведь ты в него влюблена? – спрашиваю и, получив утвердительный кивок, продолжаю рассуждения: – Твой наречённый хорош собой, высок, привлекателен, – описываю мужчину, невольно ощущая, как по телу начинает разливаться тепло. – А взгляд… – запинаюсь, потому что испытываю неловкость из-за возникшего волнения.