— Без вас мне не обойтись, пока не будет готова новая обережная рубаха.

— И, облачившись в неё, вы не станете по мне скучать?

— Если только немножко, — снова кокетничала княжна.

Граф скрестил на груди руки и поднялся взглядом с шеи до нервно сжатых губ княжны.

— Все очень просто, — ответил вампир. — Она сказала, что благодарит меня за ваше спасение, но на самом деле она выкупала вашу жизнь бутылкой редкой крови. А колье она нацепила на вас, потому как не была уверена в успешности нашей с ней сделки.

— Эта версия уже не нова. Будет другая, граф?

— Дайте мне вашу руку…

Княжна хотела отодвинуться от стола, но граф перехватил ее запястье — вилка со звоном упала на тарелку. Он развернул ладонь к себе и провёл по внутренней стороне ногтем указательного пальца, затем пропустил свои пальцы между пальцами княжны и осторожно сжал в нежном рукопожатии.

— У вас безумно короткая линия жизни… Вам когда-нибудь гадала цыганка?

— Нет, — голос Светланы дрогнул. Она попыталась высвободиться, но хватка графа оставалась железной.

— Вы знаете, что ваша матушка желает вам долгой жизни с человеком? — Светлана кивнула. — Мне кажется, ее мечта не сбудется. Вы не доживете даже до двадцати лет.

— Пустите меня, граф! — почти взвизгнула Светлана, и вампир выпустил ее горячую руку из своей ледяной. — Премного благодарна. Вы цыган?

— К чему эти шутки, княжна?

— А к чему ваши? — нервно дернулась Светлана. — Скажите, сделайте одолжение!

— Я говорю, что вижу, а дальше вам решать, верить мне или считать за розыгрыш. Княгиня спросила, могу ли я влюбить вас в себя? Вы же понимаете, что ваши обереги не действуют на меня, а колье защищает лишь шею, но от моих чар вас ничего не в силах сейчас защитить. Даже ваша мать, будь она рядом, была бы бессильна передо мной. Но я не пойду на обман. Я спросил вас на том мосту, как смотрите вы на возможную вечность подле меня? Вы не ответили.

Светлана вжалась в спинку стула до боли в лопатках.

— Вы ведь шутите? Все это шутка? Признаюсь, дурацкая! — почти выкрикнула она.

— Светлана… У человека один путь — могила, и вы это знаете… Я не знаю, что убьёт вас — трамвай или неудачные роды, если княгиня добьётся своего и выдаст вас за смертного, но вам на роду написано умереть молодой. Я же предлагаю вам избегнуть этого проклятья, став моей женой. Все предельно просто, не находите?

Светлана вскочила и сжала букетик, болтавшийся на поясе юбки.

— Я нахожу, что вы величайший фальсификатор и отъявленный негодяй. Вот вам мой ответ, а теперь велите вызвать автомобиль. И радуйтесь, что я не держу зла на всякого рода выскочек, и не обмолвлюсь даже словом о нашей с вами приватной беседе неприятного содержания. Что вы ждете? Я сыта по горло и вами, и этим судаком! Апельсиновый пломбир здесь ужасен, как и вы! Я даже не знаю вашего имени!

— Его легко запомнить, — поклонился ей граф, снимая со стула плащ. — Меня зовут так же, как отца ныне здравствующего короля Пруссии.

— Проверяете, выдержу ли я экзамен на звание достойной невесты? Я бы желала с треском провалить его, но это было бы ниже моего достоинства, Фридрих.

— Как же вы прекрасны в гневе, княжна!

Светлана прикрыла глаза, вдруг почувствовав неприятную резь.

— Среди вас всех только один честный человек! Это Раду! — выдохнула она, слыша уже звон в ушах. — Он запретил мне смотреть вам в глаза. Я прошу вас прекратить…

— Я тоже честный, пусть и не человек… Я сказал все как на духу…

— Ещё бы вы знали, что это такое! — прокричала княжна, чуть приоткрыв глаза.

Граф держал в руке бокал с лимонным квасом.

— Благодарю, — княжна пригубила из бокала и вернула его на стол. — Я не хотела быть резкой с вами, но в ваших шутках, Фридрих, вы перешли все дозволенные границы!

— Это не было шуткой, Светлана. Я не пророк, но умею предсказывать будущее. Поверьте, я желаю вам только добра, милая княжна.