— Я битых четверть часа упрашивала абрикосовских жадин продать мне глазированные фрукты до открытия! — выпалила она и сделала еще один осторожный шаг по направлению к дивану.

Подталкиваемая тишиной, Светлана подошла

к отцу вплотную и протянула аккуратную стопку писем, которые успел насобирать дворник от различных посыльных, но в свете исчезновения княжны дядя Ваня убоялся собственноручно вручить письма хозяину.

— Там правды только на очередную сказку Корнея, — попыталась как можно непринужденнее усмехнуться Светлана и полезла за пазуху за тетрадью. — Я не хотела брать. Честное-пречестное слово! Но он сказал, что это про меня…

Княгиня хлопнула перчатками по крышке рояля.

— Ему мало бешеной мочалки! Из-за него в нашем доме больше нет собак! Теперь он хочет, чтобы не было и тебя тоже?

Повисла ужасная тишина, в которой все услышали, как скрипнул под диваном пол — это князь так резво вскочил на больные ноги.

— Там про паука… — чуть слышно отозвалась Светлана, попятившись от дивана.

— Мизгирь — это к Островскому, — почти закричал князь. — Никогда не знал, что вампиры теряют счёт времени! И не умеют внушать шоферам, куда отвезти даму в целости и сохранности.

Светлана хотела отступить еще на шаг, но ноги сами или по родительской воле намертво приклеились к полу.

— Я просилась и на извозчика… — пролепетала она. — Прошу, папенька, не сердитесь на графа. Это я во всем виновата. Не должна была рассказывать ему про лунных муравьев. Вот граф и испугался за меня, — лишь немного приврала княжна. — И на меня не сердитесь за опоздание. Я подумала, что мы недостаточно хорошо отблагодарили господина Грабана за мое спасение. Позвольте мне постучать к нему и передать сладости!

И княжна вновь потрясла заветным кулёчком.

— Сядь! — хмуро приказал князь. — У меня к тебе будет серьезный разговор.

Светлана села. Руки вспотели, и она испугалась, что намокнет не только кулёк, но и шоколад в нем, поэтому отложила кулек за спину, которой и не думала касаться спинки дивана. Она впервые видела на лице князя румянец, который вызвало не чрезмерное крововозлияние, обычное дело в общении предводителя петербургской нечисти с упырями и чему княжна не удивлялась. Сейчас ей сделалось страшно и за себя и за графа.

— Папенька, о чем вы думаете? Неужто вы могли усомниться во мне? — захлопала глазами княжна. — Мы же послали вам записку.

— Я не сомневался в тебе, Светлана. Я сомневался в графе фон Кроке. И я рад был узнать, что мои сомнения оказались напрасны. И я буду еще более счастлив, узнать предмет ваших личных бесед. Смею заметить, вы провели наедине слишком много времени.

— Я читала графу стихи! — без заминки ответила Светлана. — И рассказывала про город… Ничего предосудительного в наших беседах не было, — добавила уже с жаром. — Граф вел себя более чем достойно, хотя мог и разозлиться из-за несовпадения наших с ним литературных вкусов.

И наконец замолчала, заметив, что взгляд князя не прояснился.

— Твоя мать поведала мне иную историю. Да, Мария?

Мирослав не обернулся к супруге, но та даже и не смотрела в сторону мужа и дочери, продолжая перекладывать перчатки.

— Только слепой мог не заметить, как он смотрит на Светлану! — проговорила Мария хрипло. — Между нами состоялся пренеприятнейший разговор, и мне казалось, что мы с графом поняли друг друга…

Светлана вскочила на ноги.

— Да за что же вы так, матушка! Граф честен и благороден! — почти что закричала княжна, и Мария резко встала из-за рояля.

— Значит, он все же сумел очаровать тебя, милое дитя?

Руки Светланы, которые она в запале сжала у груди в крепкий замок, упали вдоль дрожащего тела.

— Он всяко лучше букашек, о которых написал ваш разлюбезный Николай! Прочтите его занятные стишки… Сделайте милость! Они помогли мне скоротать утренние часы в гостиной графского номера. А сейчас, если вы все же по-прежнему отпускаете меня с графом в театр, то прошу вас оставить билеты у дяди Вани. Мне надобно вздремнуть, чтобы по-варварски не зевать в театре. И, кажется, я зря потратилась на посыльного — лучше бы шоколадок с сюрпризом купила! Раз вы так на меня смотрите! — выкрикнула Светлана уже со слезами.

Она хотела броситься к двери, но князь поймал ее за локоть, и перед ее затуманенный первыми слезами взглядом замаячил знакомый конверт.

— Ваши билеты. Надеюсь, граф ничего не узнает про состоявшийся между нами разговор?

Княжна кивнула и уже не побежала, а поплелась по коридору к гостевым комнатам, радуясь, что ей не надо подниматься по лестнице прямо сейчас. Потом можно будет вздремнуть в кухне, если ноги откажутся служить окончательно.