Шрифт:
Я снял браслет и начал растирать затекшую руку.
– Да ладно вам, - обиженно заметил Григорий.
– Секреты, главное, развели... Вычеркнуть успели, да?
– Гриша, я тебе уже объяснял, что вычеркивание не помогает, - я принялся за второй браслет.
– Нужно было любым способом уничтожить бумагу вместе с записями. Сжечь не удалось, поэтому...
– Вырезали ножиком!
– вмешался Гриша.
– Фу ты, господи, откуда там ножик! Ты вспомни, что у меня в карманах-то было!
– Н-ну, спички, - неуверенно сказал Григорий.
– Потом это еще...
– Что? Думай, думай!
– Ничего больше не было, - решительно заявил Гриша.
– Бросьте издеваться над роботом.
– Да мышонок там был, мышонок! Когда я папки по ящикам раскладывал, он из кармана вылез. Я его незаметно в конторку стряхнул да телефоном и прикрыл от Кисселини. А скоросшиватель открытым оставил. Думал, там где-то рядом запись о корабле должна быть, - я же не знал, что мафиози Драндулёт себе прикарманили...
– Дредноут, - поправил Гриша.
– Об одном только и думал все это время: доберется до записи или не доберется? Добрался. Он ведь голодный был, мышонок № 1000...
– Стоп-стоп, - спохватился робот.
– Мышонок-то наелся, а вы как же? Вы когда последний раз обедали?
– Сто лет назад!
– С питанием не шутят, - наставительно сказал Григорий. Когда речь заходила о серьезных вещах, он сразу терял чувство юмора.
– Идите в пищеблок, я вам приготовлю что-то вкусненькое...
Я содрал наконец второй браслет наручников и отправился на кухню. По дороге думал о том, что Петру Евсеевичу придется вновь выдать мне напрокат Драндулёт (нет-нет, Дредноут, именно Дредноут!). Только полечу я уже не один. И будет это не отпуск, а работа. Настоящая работа. В ящиках осталось еще много папок с чернильными датами на обложках, и я понимал: пока они целы, моя статья к 400-летию великого Ньютона так и останется не дописанной...
Едва я уселся за стол, ликующий Гришин голос возвестил из динамика:
– Готово! Ешьте на здоровье!
И передо мной появилась огромная тарелка, до краев наполненная аппетитной, горячей, ароматной манной кашей.