Сказать, что официантка преобразилась на глазах, значит не сказать ничего. Даже юбка сама собою укоротилась у нее на добрых три пальца.

Пиршество затянулось далеко за полночь. Я полностью отвел душеньку после драндулетовской каши да еще распихал по карманам гостинец для Куна. Уинстон ворковал, официантка взмывала, я ел.

– Вот сюда извольте-с, - бармен бережно придержал меня под локоток. Осторожненько, тут порожек-с. Оп-паньки! Вот и славненько, вот и чудненько... Теперь потихохоньку - и домой, и баинькать...

К стыду признаться, я несколько отяжелел и не сопротивлялся.

– Пожалуйте в машинку...
– пел Уинстон.
– Номерок давно готов-с. Мы уж заждались, глаза проглядели, вас ожидаючи. А Милочка и постельку постелит...

Страшным усилием воли я разогнал розовый туман и гордо отказался от "машинки" и от Милочки. От машины, что надо было запомнить дорогу, а от Милочки... В общем, от Милочки отказался и все тут!

Черный хромированный лимузин наготове следовал сзади. До отеля оказалось буквально два шага. Бармен забежал вперед, чтобы отворить зеркальные двери, и в это время из-за угла вывернул давешний продавец семечек. Я сразу узнал его по длиннополому пальто, кургузой кепочке и роскошному синяку от зонтика.

Реакция у сыщика была отменная.

– Вот он! Стой, стрелять буду!

Бедный, бедный сыщик! Не в добрый час повстречал он меня у витрины на площади. У тех, кто сидел в агатовом лимузине, реакция была не хуже. Мотор взревел, машина сорвалась с места - удар!
– и продавец семечек с кастрюльным лязгом откатился далеко в сторону. Характерно, что прохожие, дотоле во множестве сновавшие вокруг, разом растворились в воздухе.

– Загремел...
– глупо сказал я. Что тут было сказать?

Уинстон покосился на распростертое тело.

– Латы носил, - как бы извиняясь, проговорил он.
– Не помогли латки-то... Не извольте беспокоиться, это так-с, издержки производства-с... Сюда пожалуйте! Отдохните с дорожки, а утречком мы к вам, с докладиками...

Зеркальные двери раскрылись, и отель "Тихий уголок" принял меня в свои объятия.

Последнее, о чем я вспомнил, засыпая на роскошной кровати под балдахином, были слова Куна. Завершая инструктаж перед моим выходом из "норы" в город, Александр сказал:

– Вы, главное, не пугайтесь. В общем-то у нас вовсе не так страшно. Надо только привыкнуть, и все!..

Глава 9

Крестный папа и сыновья

Восстав поутру... Впрочем, нет. Какое уж там утро - два часа пополудни (как все-таки развращает эта роскошная жизнь!).

Итак, проснувшись в четырнадцать часов по местному времени, я первым делом осторожно приоткрыл глаза и посмотрел, нет ли кого-нибудь рядом... Не было. Ни Милочки, ни какой-либо другой дивы.

Приятно чувствовать себя непоколебимым и морально устойчивым. Я взбодрился, но вспомнил вчерашнего сыщика, сбитого машиной, и погрустнел. Предстояло распутать странный клубок людей и событий, в центр которого я попал, выпутаться невредимым и главное - отыскать пропавший корабль.

Прежде всего, надо было разобраться, за кого они меня приняли. И еще эти семечки...

За дверью зашептались. На чертовой планетке Большие Глухари, судя по всему, обожали перешептываться и говорить из укрытия.

– Тш-ш-ш, спит еще, куда претесь!

– А может, проснулся? Дел много...

– Надо будет - позовет. Успеете доложиться.

– Ох, беда беда... Говорят, строг? От машины вчера отказался...

– А как вы думали? Новая метла!

– То-то и оно, брат...

Очевидным казалось одно: меня принимают за какую-то крупную птицу. Незабвенный Иван Александрович в подобной ситуации чувствовал себя великолепно. Мне же было не по себе.

На столике у дверей лежали свежие газеты. Стараясь ступать бесшумно, я босиком подкрался к столику. За дверью тут уже испуганно зашуршали и смолкли.

"Разбежались, - злорадно подумал я.
– Боитесь, гады? Это хорошо..."

"Городской вестник" открывался громадной передовой статьей под заголовком "За правильную линию, против неправильной линии". Рядом помещалась фотография, подпись под которой сообщала: "В борьбе за 100-процентную экономию. 20 лет проработал на заводе автопогрузчиков передовой слесарь-сборщик Н. И. Лой. Недавно заводской новатор добился нового выдающегося успеха. Он сумел собрать автопогрузчик без единого винта!"

Я полюбовался на выразительное лицо умельца. Н. И. Лой был тверд и суров. В его взоре ясно читалась решимость в дальнейшем обойтись не только без винтов, но и без болтов, шурупов и гаек.

Вздохнув, я перешел к передовой статье.

"Нытики и маловеры пытаются внедрить в сознание честных людей гнилую идейку о том, что 100-процентная экономия в принципе невозможна. В последнее время заметно активизировалась немногочисленная группка отщепенцев, вычеркнутых за ненадобностью из списка членов общества. Кое-кто именует их ненашим словом "сэкономленные". Чем ответить на это? Мы знаем чем. Как один человек, в могучем порыве мы поднимемся и решительно дадим по рукам всем, кто пытается..."