Не скажу, чтобы я был особенно раздосадован. В конце кондов именно к чему-то подобному я и стремился. Тишина, не прерываемая даже гулом двигателя, полное (если не считать робота) одиночество - что еще нужно человеку, решившему провести месяц в покое. И главное - далеко от начальства! Это фактор немаловажный, и каждый, кто когда-либо был подчиненным, поймет меня без слов.

Вообще удивительно, почему подчиненные до сих пор не догадались создать свою, глубоко законспирированную тайную организацию по борьбе с начальством! Идея просто носится в воздухе. Объединиться и совместными усилиями сражаться с начальниками-дураками, начальниками-тиранами, начальниками... да мало ли всяких разновидностей у этой немногочисленной, но грозной категории рода людского. Здесь можно было бы разрабатывать планы борьбы, делиться выстраданными идеями, находить приют и отдохновение в среде своих усталых измученных братьев...

Нет, решительно непонятно, какая причина может помешать созданию такого объединения. Пожалуй, лишь одна... В глубине души каждый подчиненный считает себя на голову умнее своего начальника и надеется в конце-то концов сесть на его место! Если я не прав, если я в корне заблуждаюсь на сей счет, - что ж, значит такое объединение скоро появится. Только я как-то сомневаюсь...

Итак, я наслаждался покоем, читал книжки, найденные в углу неработающей душевой, раздумывал над статьей - отдыхал, одним словом. Беспокоило, правда, однообразное питание, ну да от недостатков не свободно полностью ничто на белом свете. (В этом легко убедиться, если хотя бы раз внимательно посмотреть на себя в зеркало.)

Информатор отвел мне небольшую уютную каюту, бывшую реакторную. После переоборудования корабля с ядерного на вечный двигатель местечко это пустовало. Вполне приличную раскладушку я обнаружил под бывшим реактором, приспособленным теперь под камеру для всякого хлама.

Длинными вечерами я смотрел на звезды, размышлял о жизни и развлекался тем, что допытывался у робота, отчего он такой трусишка. Робот страшно сердился и кричал, что характер в него вложили такие люди, как я, поэтому нечего валить с больной головы на здоровую!

Шел шестой или седьмой день путешествия. Как обычно, я лежал на раскладушке и дочитывал очередной том сочинений Панкреатидова (подбор книжек в душевой был весьма своеобразный). Василий Панкреатидов, по обыкновению, рвал страсти в клочья.

– Ты спас меня, незнакомец!
– вскричала она, прижимая руки к высокой груди под мохнатым свитером.
– Как звать тебя? Ответь мне, как звать тебя, молю!.."

– А кстати, как звать тебя?
– обратился я к роботу.
– Ей-богу, странно. Неделю вместе живем, а все "робот" да "робот". Невежливо как-то. Ответь, незнакомец, молю.

Робот не отвечал. Скорее всего, он раздумывал, не кроется ли здесь подвоха.

– Обидчивые какие роботы пошли, - заметил я как бы вскользь.
– Я желаю познакомиться, все честь по чести, а он увиливает. Где же обходительность, столь свойственная лучшим представителям стального племени?.. Так как же тебя зовут, мм? Не тушуйся, будь откровенен, дружок. Доверься мне, я никому не скажу.

Робот помалкивал.

– Ага, понимаю, - не унимался я.
– Ты стесняешься своего слишком лирического имени - тонкого и благоуханного, как ванна, опрысканная дезодорантом "Свежесть"? А, догадываюсь, тебя нарекли при рождении Гиацинтом! Гиацинтом, да? Ну, не молчи, открой тайну. Отомкни уста, дружочек...

И робот отомкнул. Наверное, на него подействовало мое витийство, почерпнутое целиком из произведений дважды лауреата Панкреатидова. А может, повлияло мое незаурядное обаяние. Оно у меня действительно есть, только мало кто об этом догадывается.

– Меня зовут...
– донеслось из динамика.

– Ну-ну-ну, смелее!

– ГР74/альфа-бис № 7000302!

На минуту в каюте воцарилось молчание. Я даже присел на раскладушке и внимательно посмотрел на динамик, пытаясь определить, шутит он или нет.

Похоже, робот не шутил.

– Да, брат, - потрясенно сказал я.
– Громкое имя. Звучит почти как титул. ГР/альфа... как ты сказал?

– ГР74/альфа-бис № 7000302!
– отчеканил робот.

– Напоминает "графа"... Граф-бис... нет-нет, это не то. На графа ты еще явно не тянешь. Малость трусоват... Давай-ка ты будешь просто Гришей. Согласен?

– Согласен, - ответил Гриша.

– Ну и прекрасно. А вот ответь, Григорий, двигатель ты запускать не пробовал?

Григорий тут же предложил еще раз поужинать.

– Ясно... Значит, пробовал. Интересно, куда мы все-таки летим? Нет ли тут по дороге захудалой планетки с ремонтными мастерскими? Двигатель починим, а то Петр Евсеич, чего доброго, взыщет. Да и, признаться, каша уж больно надоела... Ты местоположение наше определил?

– А вон комета летит...
– тоненьким голосом сказал Гриша.
– Редкая разновидность. Гляньте, какой у нее хвост...

– Так ты и местоположение не знаешь? Отвечай, Григорий!

– Не знаю...

– Ну где мы, хотя примерно?
– заорал я.
– Через три недели у меня отпуск кончается!