Весна была в полном разгаре. Недавно сошел последний снег. Колеса тяжелых телег глубоко погружались в дорожную грязь. Лошади, запряженные цугом, с трудом тащили нагруженные телеги. Пешие воины шли гуськом по обочинам дороги. Весеннее солнце блестело на вычищенных шлемах и нагрудниках воинов. Ветер развевал хоругвь, плывшую в голове колонны рядом с крупным белым конем, несшим на себе воеводу братского отряда Яна Жижку. На телегах сидели еще не вполне оправившиеся от ран воины, дряхлые старики и старухи, дети. Молодые жены и сестры бойцов бодро шагали рядом.

По обеим сторонам дороги на расстоянии пущенной стрелы стояли плотными рядами войска католического союза панов и недавно прибывших свежих подкреплений, присланных императором Сигизмундом своему наместнику Ченку из Вартемберка.

Невдалеке, на пригорке, окруженный блестящей свитой, сидел на вороном коне пан Вацлав из Дубы и с интересом наблюдал выход из города грозных войск Яна Жижки. Пан Вацлав полагал, судя по сопротивлению, какое оказывал Ян Жижка его войскам, что у народного вождя по меньшей мере должно было быть тысячи две-три воинов, и пан Вацлав был несказанно удивлен, когда мимо него из города вышел отряд в четыре сотни пеших воинов, с десяток конных, включая самого Яна Жижку, да двенадцать телег; вместе с отрядом двигалась большая толпа женщин, детей, стариков.

Один из молодых рыцарей, убедившись, что в городе не осталось больше ни одного воина из народного ополчения, осмелился обратиться к пану Вацлаву:

– Не думает ли благородный пан Вацлав, что никто сейчас не помешает нам стереть в порошок всех этих оборванцев вместе с их вожаками Яном Жижкой и Брженком Швиговским?

Вацлав высокомерно смерил взглядом ретивого рыцаря и сухо отрезал:

– Нам мешает это сделать только одно - слово Вацлава из Дубы. Если пану это непонятно, попросите разъяснения у самого пана Яна Жижки из Троцнова. Он, может быть, сумеет вам разъяснить это лучше, чем я.

Рыцарь с обиженным лицом отъехал от не в меру, по его мнению, великодушного пана Вацлава. Но все же наместник Сигизмунда, глядя на удаляющийся отрядик и отдавая приказ своим войскам занять оставленный город, почувствовал себя одураченным хитрым паном Яном из Троцнова.

А отряд тем временем удалялся все дальше и дальше на юго-восток.

Ратибор вместе со своими разведчиками переоделся в крестьянское платье и, осторожно заходя в окрестные деревни, собирал сведения о противнике. Мужики охотно сообщали Ратибору и его воинам самые подробные сведения о местопребывании и силах противника. Благодаря этой осведомленности Ян Жижка и Брженек Швиговский избегали встреч с кишевшими в окрестностях отрядами неприятеля. Таким образом, отряд благополучно прошел около восьмидесяти километров и двигался по направлению к городу Писку.

Во время ночного привала Ратибор, по обыкновению, отправился в сопровождении трех своих воинов в соседнюю деревню выяснить обстановку.

Проходя через лес, они услыхали конский топот. Судя по беспорядочному перебору конских ног, можно было заключить, что по лесной дороге ехали двое, и притом рысью.

– Ложись!
– шепотом скомандовал Ратибор и спрятался за толстый ствол бука.

Верховые быстро приближались.

"Видно, едут латники, - мелькнуло в уме Ратибора.
– Своих здесь быть не может. Значит, враги".

– Ребята, готовьсь - берем живьем!
– И Ратибор приготовился к прыжку, держа наготове обнаженный кинжал.

Прошло еще несколько минут напряженного ожидания, и привыкшие к темноте глаза Ратибора различили силуэты всадников, быстро приближающихся к засаде. Едва всадники поравнялись с Ратибором, он одним прыжком оказался на седле позади первого всадника. Острие его кинжала было приставлено к горлу латника. Позади послышался короткий шум борьбы, испуганное фырканье лошади, чье-то прерывистое дыхание, потом сдавленное хрипение - и все смолкло.

– Слезай!
– негромко приказал Ратибор своему пленнику, крепко держа его левой рукой за горло.

Еще момент - и всадник лежал на земле рядом со своим товарищем. Прошло еще немного времени - и оба пленника стояли перед Яном Жижкой. Разведка оказалась на редкость удачной: у одного из латников нашли письмо пана Дивучка к магистру ордена иоаннитов пану Страконицкому о том, что отряду Яна Жижки готова засада у Писка и что пан Дивучек и пан Гынец благодарят идущего к ним на помощь со своими рыцарями пана Страконицкого.

Закончив чтение письма, Ян Жижка нахмурил густые брови.

– Придется изменить наш путь. Раз на Писек идти нельзя, пойдем на Судомерж, а оттуда прямо на Табор.

– Но почему, брат Ян, ты хочешь взять путь на Судомерж?
– возразил Брженек Швиговский.
– Нас и там накроют: ведь у панов Гынца и Дивучка и у пана Страконицкого войско все конное.

– Встречи с конницей этих двух противников нам все равно не избежать. Куда бы мы ни пошли, они все равно нас нагонят. Если так, то мы должны встретить панов там, где мы можем разъединить их. Поэтому я и выбираю путь на Судомерж. Там между двумя реками все пространство занято большими прудами. Рыцарской тяжелой кавалерии среди этих прудов будет трудно развернуться. Мы же, укрывшись за боевыми возами, сможем хорошенько их потрепать. Понятно, брат Брженек?