Прошло несколько дней. Однажды в комнату скорее вбежали, чем вошли Брженек, Коранда, Ян Рогач, Прокоп Большой, Прокоп Малый и другие помощники Жижки. Скоро вся комната наполнилась народом, так что негде было повернуться. Перед Яном Жижкой стоял с взволнованным лицом Брженек:

– Гонец вернулся, брат Ян.

– Давай его сюда, - невозмутимо проворчал Жижка усаживаясь.

Штепан вошел и, сияя, вручил воеводе большой свиток.

– "Пан Вацлав из Дубы шлет пану Яну Жижке из Троцнова свой искренний привет и почтение..." - начал громко читать ответное послание Коранда.

Послание было короткое и ясное. Пан Вацлав принимал полностью предложение Яна Жижки и соглашался на перемирие на такой срок, какой будет необходим, чтобы отряд Жижки вместе со всеми желающими его сопровождать горожанами мог покинуть город. По выходе последнего воина народного ополчения пан Вацлав со своими войсками занимает оставленный город Пльзень. Таким образом, Вацлав из Дубы предоставил своему противнику возможность отступить на самых почетных условиях.

Когда Коранда окончил читать письмо и вновь вручил его Жижке, в комнате сразу стало шумно. Коранда просил простить его недоверие к мудрости и проницательности вождя; иные расспрашивали Штепана о том, как его принял командующий имперскими войсками, один из наместников Сигизмунда. И сколько бы продолжался еще этот шум - неизвестно, если бы резкий голос Яна Жижки не положил конец всем этим оживленным разговорам:

– Братья! Оставьте болтовню и готовьтесь к выходу из города. Каждый пусть сейчас же отправится на свое место и приступит к исполнению долга. Брат Брженек, ты вместе с братом Штепаном Скалой условьтесь с паном Вацлавом из Дубы о всех подробностях перемирия.

В крепости началось оживление. Слух о выступлении из города быстро разнесся среди воинов.

В кузнице Войтеха работало десятка два помощников. Тут были и городские кузнецы и деревенские ковачи, и те и другие беспрекословно повиновались каждому слову старого оружейника. Работы было по горло. Здесь отковывали наконечники для копий, там обивали толстыми железными полосами с острыми шипами тяжелые крестьянские цепы - излюбленное оружие Яна Жижки. Несколько парней возились, починяя большие, тяжелые телеги, прилаживая к ним щиты с отверстиями для тарасниц, луков и арбалетов.

Гавлик был занят выдачей воинам уже готового оружия и починенных воинских доспехов. Он был, по-видимому, очень горд этой ответственной обязанностью и поэтому держал необычайно высоко свою рыжую кудлатую голову.

– Тебе что надобно?
– сурово спросил он робкого здорового крестьянина.

– Да на голову что-нибудь.

Гавлик с видом специалиста глянул на большую нечесаную голову парня и нахлобучил на него шлем.

– Как раз, словно родился в нем! Как звать? Какой общины?

– Микат Одраный из Бланицы, - улыбаясь, ответил парень, ощупывая обеими руками железную обновку.

– Запиши!
– крикнул Гавлик Божене, сидевшей неподалеку с огромным листом бумаги и пером в руках.
– Микату Одраному из Бланицы один барбет... Следующий, подходи. Пиши: Блажену Броде из той же общины один наконечник и копье и один топор.

Ратибор сидел неподалеку, уничтожая большой кусок сыру, запивая его пивом.

– Ратибор! Эй, Ратибор!
– донесся крик посыльного.
– Иди скорей, тебя воевода кличет!

Ратибор бросил недоеденные сыр и хлеб, наспех допил пиво, надел шлем и быстрыми шагами поспешил за посыльным.

Ян Жижка встретился ему на пути в замок.

– Слушай, сынок, на днях мы выступаем из Пльзеня. Слыхал об этом?

– Слыхал, отец.

– Ты со своей сотней пойдешь в голове отряда. Подбери самых добрых ребят. Сколько у тебя в сотне воинов?

– Сегодня пятьдесят семь - те, что могут сами идти и биться, да двенадцать ребят еще от ран не оправились.

– Хорошо. Возьми с пяток самых здоровых искусных лучников. С ними будешь идти на расстоянии стрелы впереди от отряда. Чтобы зорко смотрел во все стороны! Нас мало - того и гляди, паны в мешок возьмут нас...

Ратибор поспешно направился к своей сотне.

20 марта, едва первые, робкие лучи рассвета окрасили в розовый цвет верхушки башен пльзенской крепости, в лагере загремели барабаны и протяжно завыли трубы. Через какие-нибудь полчаса весь отряд Яна Жижки и Брженека Швиговского уже построился в походную колонну и был готов к выступлению.

Ян Жижка вышел вперед и сказал:

– Братья! Сейчас мы отдаем врагам этот город, чтобы уйти в нашу новую твердыню - Табор. Собирайтесь с мужеством и верой, ибо враги наши многочисленны и будут пытаться, не допустив нас до Табора, уничтожить на дороге. Требую от вас всех самого строгого послушания вашим начальникам, терпения и беспримерного мужества!

И тут же все воины как один запели боевой гимн, недавно сложенный народным певцом Яном Чапеком.

Ян Жижка вскочил в седло и махнул булавой. Вновь загрохотали барабаны, и братское войско направилось к воротам крепости. Впереди ехали Жижка и его ближайшие помощники. Знаменосцы везли знамя с изображением чаши, далее шли пешие воины, окружавшие обоз из двенадцати телег, на которых ехали те, кто не мог идти пешком.

В воротах отряд остановился. В сопровождении нескольких латников из крепости выехал Брженек Швиговский. Перед ним ехал воин с белым флагом. После нескольких минут переговоров парламентеры разъехались, и братское войско выступило из крепости. Ратибор со своим небольшим отрядом шел впереди колонны.