Вся жизнь за какие-то ничтожные несколько секунд мелькнула у меня перед глазами. Страх был просто невероятным. Это ощущение невозможно описать. Стало тошно. Уши заложило. Всё резко стихло, а мне показалось, что я просто оглохла.

Сильная рука больно ухватила меня под локоть и рывком вытащила из машины. Я упала на асфальт, расцарапывая себе ладошки в кровь. Голова закружилась, и мне понадобилось время, чтобы снова научиться видеть.

– Надо валить, - Хмырь поставил меня на ноги, а меня зашатало как пьяную.

– Подожди, - мой язык заплетался, как и мысли. – Дед. Куда валить? А дед?

– Поздно уже.

Я не понимала, что этим «поздно уже» хотел сказать Хмырь. Глянув на нашу машину, я вскрикнула и тут же прикусила язык. Она была вся изрешечена. И как это меня еще не зацепило? Ответ пришел сам собой и лучше бы я его не знала. Дедушка… Он закрыл меня своим телом. Я видела его… Он лежал на заднем сидении и смотрел безжизненным взглядом куда-то в сторону. На краткий миг я лишилась рассудка. Сорвавшись с места, я бросилась к машине. В ней воняло бензином и кровью.

– Деда? – мой голос прозвучал задушено, испуганно и как-то чужеродно, будто это и не я говорила. – Дедуля? – я коснулась его плеча, он тут же зашевелился и просто спустился на сидении лицом вниз. Вся куртка в крови. Я отчетливо увидела сквозные дыры. – Дедушка?! – я как ненормальная начала его трясти, но никаких признаков жизни он не подал. Мысль о том, что дедушка умер, даже не рассматривалась. Всё внутри меня бунтовало против нее, отторгало, словно какой-то смертоносный вирус. 

– Нам надо валить! – Хмырь обхватил меня обеими руками и вытащил из машины.

– Нет!!! Там дедушка! – я пытался вырваться, кусалась, царапалась, но на Хмыря это никак не действовало.

– Нас порешают, если мы не свалим, - он тряхнул меня, поставил на землю и ударил по лицу. Несильно, скорей для отрезвления.

– Дед, дед, - повторяла я, сверля Хмыря обезумевшим взглядом.

– Сейчас легавые сюда привалят, надо уходить. Слышишь меня? – он встряхнул меня за плечи.

Я слышала, но ничего не понимала.

– Блять, - Хмырь потащил меня к какой-то машине. Ему хватило несколько секунд, чтобы взломать ее, а потом завести. – Валим.

Тошнота сдавила горло и меня вывернуло. Я согнулась пополам, обхватив себя руками. Меня всю затрясло. Хотела что-то сказать, но будто бы заклинило.

– Давай-давай, - Хмырь усадил меня в машину, и я почти, что сразу же, отключилась.

Я с криком очнулась от полубредового сна и вскочила с кровати, будто окончательно обезумев. Меня замутило. Дыхание тяжелое, учащенное, оно со свистом вылетает из моего горла, перетекая в нездоровый хрип. Мозг не сразу сумел адаптироваться к реальности. Прошло несколько секунд, и я наконец-то осознала, что нахожусь на даче Князя. Как сюда попала? Понятия не имею. А сердце продолжает беспокойно колотиться в груди, его пульсация отчетливо ощутима в кончиках пальцев и затылке.

Проходит, пожалуй, еще пару секунд и разбросанный паззл недавних событий быстро складывается в одну целостную картину. Надрывный, рваный крик на миг оглушает мёртвую тишину спальни. Я абсолютно не отдавала отчета своим действиям. Меня сильно затрясло. Я упала на пол и сжалась в позу эмбриона, потому что, иначе ослабить эту проклятую боль, что засела где-то под ребрами просто невозможно. Страшная, кровавая картина убитого деда, что буквально клеймом въелась во внутреннюю сторону век, сводила с ума. Хоть открывай глаза, хоть закрывая от этого жуткого зрелища никуда не деться.

Послышался торопливый топот чьих-то ног. Я сжалась еще сильней, будто стремясь превратиться в одну маленькую клеточку. Может, хотя бы так боль станет не такой убийственной? Дедушка мёртв. Убит. Внутренний голос продолжал это повторять и чтобы не слышать его, я зажала уши руками, но ни черта не получилось. Убит. Убит. Убит. Из-за тебя. Из-за тебя, Ева! Это всё ты! Ты! Ты! Ты! Я снова вскрикнула, и чьи-то сильные руки подняли меня, обняли за плечи, а я продолжала прижимать вспотевшие ладони к ушам.

– Всё хорошо. Хорошо, - чужое дыхание опалило кожу.

Я шумно выдохнула и отрицательно мотнула головой. Ничего не хорошо.

– Нет, - задушено протестую.

Никакого ответа не следует, меня только крепче сжимают. Тепло чужого тела медленно перетекает ко мне под кожу. Опустив руки, я уткнулась носом в широкую грудь, буквально зарылась в складки чёрной рубашки, что впитала в себя сигаретный запах и расплакалась. Князь всегда учил меня не разводить сырость, не реветь, но сейчас он молчал. Молчал и гладил меня по спутавшимся волосам.