Вот только разделась сейчас и предложила не поэтому.

Он подошел к ней, опустился рядом, привлек к себе и коснулся губами лба, мягко, успокаивающе:

— Ты ничего. Абсолютно ничего мне не должна. Не за то, что я был с тобой во время молитвы, не за то, что выйду драться за тебя на Арену. Понимаешь?

Она замерла — напряженная и прямая в его руках, а потом расслабилась и призналась:

— Мне страшно. И если завтра что-то…

Рейз даже фыркнул:

— Ты совсем меня в смертники записала. И себя в мой «последний ужин».

Он завалился на бок, увлекая ее за собой, и подумал: все было как обычно, только наоборот. Теперь он был полностью одет, а Силана была голая, и он мог делать все, что захочется.

Она повернулась в его руках, уткнулась головой Рейзу в плечо и сказала:

— Я не очень хорошо готовлю, раз вы даже теперь отказываетесь, — а потом неожиданно добавила. — Вам не нужно меня жалеть. Вы все время обращаетесь со мной, словно я вот-вот рассыплюсь. Но я не настолько слабая. Я часто чувствую себя сломанной, уродливой, не могу поверить, что я вам нравлюсь. Я боюсь привязываться, придумываю какие-то дурацкие правила, что вам нельзя меня трогать. Но от них никому не легче, ни вам, ни мне. И даже если завтра что-то случится, то это не ваш «последний ужин». Это мой.

Он молчал и не мог до конца поверить тому, что услышал.

— Если вы меня сейчас не поцелуете, — тихо и как-то загнанно добавила Силана, — я сбегу.

Рейз поцеловал ее, перекатился, подминая под себя и сказал:

— Теперь не сбежишь.

***

Когда она снимала платье, Рейз боялся сорваться и натворить глупостей, а теперь вжимал Силану своим телом в кровать, целовал — снова и снова — и чувствовал, что может делать так хоть всю ночь. Просто гладить ладонями, тереться о нее.

Силана закинула ему руки за голову, изгибалась, будто хотела стать ближе, зарывалась пальцами в волосы.

Одежда мешалась, и Рейз на мгновение отстранился, быстро стянул рубаху через голову. И замер, глядя на Силану.

Она тяжело дышала, хватала ртом воздух, и смотрела на Рейза, как завороженная. Она была раскрасневшаяся, откровенная и очень женственная. Лежала, широко раздвинув ноги, чтобы Рейзу было удобнее, и хотела.

И была намного лучше любой фантазии, всего, что ему раньше представлялось.

От ее дымного горьковатого запаха кружилась голова.

Рейз потянулся к ремню, и сказал ей:

— Подними руки над головой и держи их там. Теперь моя очередь тебя трогать.

Она подчинилась и — права была Мелеза — это было упоительно: смотреть как Силана, хрупкая и способная испепелить весь дом, Силана подчинялась. Отдавала себя и позволяла Рейзу все, что ему захочется.

Он стянул штаны, выдохнул с облегчением, высвобождая член, и провел ладонью от головки к основанию.

Силана сглотнула, Рейз подумал, что она смутится и отвернется, но Силана продолжала смотреть.

И голос, когда она заговорила, был тихим и хриплым:

— Вы очень красивый.

— «Ты», — поправил он. — Давно пора говорить мне «ты».

Но ответить ей так ничего и не дал, наклонился ниже, с силой провел ладонями по ее бокам, легко, совсем невесомо царапнул ногтями, и Силана громко выдохнула, подставляясь.

А потом его ладони опустились ниже, толкнули ее бедра в стороны, раскрывая ее полностью, и Рейз подался вперед, потерся членом у нее между ног. Она была влажная и очень горячая, и издала тихий стон, как будто ей было больно.

Ее пальцы судорожно сжались, комкая подушку над головой.

«Хочешь, — мысль мелькнула у Рейза в голове, опалила огнем изнутри и прошлась жаркой волной вдоль позвоночника. — Как же ты меня хочешь. Внутрь».

Он скользнул вниз, сжал пальцами грудь Силаны, потер пальцами соски, но смотрел ей в лицо. В потемневшие глаза внутри которых разгорались огненные искры.

Рейз улыбнулся и подумал, сможет ли заставить ее закричать.

Она вздрогнула, когда почувствовала его дыхание на своей коже, когда Рейз шепнул ей:

— Какая же ты голодная.

Он скользнул ладонью ниже, потерся пальцами между ног, чувствуя, какая Силана нежная.

Она зажмурилась, и он сказал:

— Смотри на меня. Не отводи глаз.

Она подчинялась, даже не думала отказать или отстраниться.

Рейз ласкал ее пальцами, смотрел, как она выгибается, как стонет, переходя на всхлипы, а потом толкнулся внутрь. Совсем неглубоко.

— Узкая, — он уже не соображал, что несет, просто не мог остановиться, гладил ее изнутри, наслаждаясь тем, как сокращались ее мышцы, как плотно тело Силаны обхватывало его пальцы.