— Вы с самого начала на это рассчитывали, — отозвалась Джанна и приняла из его рук вино, отпила немного. Вкус — терпкий и мягкий согрел теплом. — Вы были помолвлены с Майей, верно? Иначе Делия не бросила бы вам вызов.

Он помедлил, прежде, чем сделать первый глоток:

— Знаете, ум — это привлекательно, Джанна, пока он в разумных пределах.

— Или пока его используют в ваших интересах.

— И что насчет вас? — он усмехнулся поверх бокала. — Вы иллюстрация разумных пределов или человека на моей стороне?

Она не ответила, и он вздохнул:

— Сразу видно, что вы с Байрнс не связаны кровью, — Каро отвел ее в сторону, походя кивнул кому-то в зале. — Она на вашем месте уже обвиняла меня в том, как бессердечно я поступил с бедной девочкой.

Джанне было искренне жаль Майю, и одновременно она искренне радовалась за нее.

— Вы поступили правильно. Худшее, что вы могли бы сделать — жениться на ней.

Каро не ожидал от нее такого ответа, чуть не поперхнулся вином и спросил несколько недоуменно:

— Что, даже убить ее было бы милосерднее?

— Немного, — мягко признала Джанна. — Девочка влюблена в вас. Она потратила бы годы пытаясь заслужить ответную любовь, не понимая, почему вы не цените и не любите ее в ответ. В конце концов, это закончилось бы разочарованием.

Он рассмеялся, склонил голову, рассматривая Джанну с любопытством:

— Знаете, вы такая самодовольная, когда правы. Это даже забавно. Но я мог бы сделать малышку Майю счастливой, если бы захотел. Ее мечты не очень сложно обеспечить: регулярные подарки, букет цветов всегда, когда я прихожу домой, и постоянное вранье, что, если бы не работа, мы все время были бы вместе.

— Вы не любите ее, — пожала плечами Джанна. — Зачем вам делать ее счастливой?

— Не люблю, — легко и спокойно признал он. — Я не уверен, что способен на любовь, и точно не к Майе. Я не считаю ее милой, меня не впечатляет добровольная наивность и желание быть вечным ребенком. Я не ценю в людях слабость и хрупкость. И эти бесконечные разговоры о том, как любовь делает жизнь лучше, порядком раздражают.

Джанна улыбнулась, почему-то в тот момент он показался ей почти… милым. И он совершенно не понимал, что любовь может быть другой.

— Теперь я знаю, в какую женщину вы могли бы влюбиться.

Он притворно застонал:

— Все-таки вы женщина до мозга костей, только речь заходит о любви и вам сразу становится интересно. Давайте, говорите, в кого я там мог бы влюбиться, и забудем об этом.

— В самодостаточную женщину. Которая не ждет, что вы сделаете ее счастливой, а делает себя счастливой сама.

Он отхлебнул вина и посмотрел на Джанну вопросительно:

— И зачем ей тогда я?

— У вас высокий статус, много денег и неплохое чувство юмора.

Каро фыркнул и звякнул своим стаканом об ее:

— За это стоит выпить.

***

Позже к Каро и Джанне многие подходили — красиво одетые мужчины и женщины. Кто-то ограничивался парой фраз, кто-то разговаривал дольше. Джанна не могла отделаться от мысли, что Каро не любили. С ним общались, с ним считались, но симпатии он ни у кого не вызывал.

Как он и предсказывал, его свадьба всех волновала. Никто не верил, что Джанна действительно обычная женщина, что она не аристократка в изгнании и многие пытались вызнать, откуда она взялась.

Когда Каро надоедали вопросы он выводил Джанну танцевать, и взгляды они привлекали уже по другому поводу. Она давно не танцевала, а придворных танцев не знала вообще. Каро просто не очень хорошо слышал ритм, да и не старался. Они, конечно, не наступали друг другу на ноги, но многие смотрели на Джанну с помесью брезгливой жалости.

— Я распоряжусь, чтобы нашли учителя танцев. Вам не помешает взять пару уроков, — сказал он, когда они в очередной раз чуть не врезались в соседнюю пару.

— Вам тоже, — честно ответила она.

— Разве? Мне говорили, я неплохо двигаюсь.

— Просто не вовремя.

Он улыбнулся, наклонился к ней ниже, легко пощекотал пальцами талию, и Джанна чуть не дернулась прочь. Она всегда боялась щекотки.

А потом как-то незаметно танец закончился, Каро увел ее с площадки для пар к столикам с закусками, повернулся ко входу и неуловимо переменился.

И вместо улыбчивого мужчины рядом Джанна увидела государственного агента. Жесткого, жестокого и полностью сконцентрированного на своей цели.