Девушка уже хотела начать спуск с пригорка, как её внимание привлекло какое-то движение справа. Вздрогнув, она вперила взгляд в кусты и успела заметить длинную тень. Волк? Оборотень? Сердце испуганно подскочило и заметалось в груди. Тень тем временем проскользнула под нависшими еловыми ветками и направилась вглубь леса. Майяри облегчённо перевела дыхание, но идти дальше резко расхотела. Лучше уж переждать где-нибудь ночь и рано утром отправиться в дальнейший путь.

Укрытие нашлось быстро. Майяри набрела на заваленный снегом валежник и, прорыв дыру в сугробе, полезла под ветки. Ей повезло, что среди сваленных стволов оказалось достаточно места, чтобы расположиться с относительным комфортом, и что это место не было занято какой-нибудь живностью. Подтянув коленки к груди, девушка уткнулась носом в шарф и приготовилась ждать утра.

Круча под ногами оказалась коварной: мелкие камешки покатились из-под ног беглянки, утягивая за собой более крупные камни. Майяри запаниковала, сообразив, что угодила в обвал. Упав на спину, девушка извернулась и попыталась ухватиться за скользящие мимо склоны. Но пальцы почему-то отказывались гнуться и никак не могли ухватиться за выступы и трещины. Майяри уже видела, как опередившие её камни, лихо подскакивая, ныряют в ревущую бездну пропасти. Она с отчаянием царапала склоны ногтями, но не могла уцепиться.

Вдруг чья-то сильная рука схватила её за шиворот, одним рывком выдернула из набирающего обороты обвала и швырнула на безопасную каменную площадку. Каменная площадка как-то неожиданно, но почему-то очень естественно сменилась брусчатой мостовой Санариша, и Майяри, подняв голову, увидела стоящего над ней недовольного харена. От его холодного взгляда тело моментально заледенело, и девушка поёжилась…

Распахнув глаза, Майяри первые несколько секунд не могла понять, куда это её занесло. Вокруг царила темнота, едва разбавленная пробивающимся откуда-то светом, сильно пахло подгнившим деревом и было очень-очень холодно. Застывшие руки и ноги едва сгибались и нещадно хрустели в суставах. Потом она всё же вспомнила о своих злоключениях и, призвав силу, немножечко себя согрела. Браслеты опять накалились, но в этот раз Майяри, блаженно закрыв глаза, прижимала их к груди. Тёпленькие-то какие…

Прорытый ход она нашла не сразу. Ночью с рядом стоящих елей нападал снег, которые и завалил её нору. Осталась только маленькая дырочка, сквозь которую и пробивался солнечный свет. Майяри почувствовала себя словно бы закопанной живой и всем телом бросилась пробивать путь на свободу.

А там сияло солнце и ярко искрился снег. Утро ещё не перевалило через ту черту, за которой могло бы называться поздним, но и ранним его назвать уже было нельзя, что очень раздосадовало девушку.

— Это всё из-за харена! — нелогично обвинила Майяри приснившегося мужчину. Ишь чего! Решил всё-таки кошмаром её стать!

Живот требовательно заурчал и забурлил, и девушка вспомнила о своём обещании поохотиться.

Охотиться она не любила, да и её никогда этому не учили. Самой пришлось выучиться этому не очень приятному делу. Стрелять из лука Майяри умела, но попасть в быстро бегущую цель ей удавалось очень редко. Поэтому пришлось придумать более быстрый и эффективный способ охоты, чтобы не тратить каждый раз на поиски пропитания уйму времени.

Порывшись в своём мешке, девушка вытащила наружу деревянную коробочку и уже из неё извлекла аккуратно сложенную металлическую сетку. Сетка состояла из множества крохотных звеньев и была больше похожа на паутину. Майяри её так и называла: «паутина голодной Майяри».

Разложив сетку по центру поляны, девушка активировала её и поспешила спрятаться за небольшим холмиком, который на самом деле был припорошенным снегом пнём. И приготовилась терпеливо ждать, когда на распространившийся по лесу ложный съестной запах придёт уже её еда.

Крупный серый волк неспешно переступал по рыхлым сугробам и словно бы прислушивался, поворачивая башку то в одну сторону, то в другую. После прошедшей метели снег вокруг был девственно чист: ни единого следа, ни одной новой упавшей хвоинки, ни одного свежего пятнышка птичьего помёта. Вокруг величественно высились украшенные снежными шапками ели, под сугробами горбатились пни, коряги и кучи валежника. Где-то вверху быстро-быстро шуршали крыльями маленькие птички, растрясывающие когтями и клювами еловые шишки.

Не по-звериному разумный взгляд волка устремлялся на восток. Хоть он и не чуял свою добычу, не видел её следов, но он был уверен, что выбрал правильный путь.

Постояв ещё немного, волк направился дальше, едва заметно прихрамывая на заднюю лапу.

Как и предполагала Майяри, к убежищу она вышла ближе к утру на следующий день. Девушка уже пошатывалась от усталости и голода. Пойманный заяц был привязан за лапы к мешку, а его поедание — отложено до прибытия в относительно безопасное место. Майяри, чтобы заглушить голод, наелась снега и найденных ягод рябины, но этого явно было мало.

За ночь погода опять испортилась, поднялся ветер, а с неба снова посыпался плотный снег. В этот раз ветер дул в лицо, и к тому моменту, когда Майяри наконец рассмотрела сквозь снежную позёмку очертания заброшенного дома, сил в ней уже почти не оставалось.

Но при приближении её ждал неприятный сюрприз. Дом, ранее заброшенный, хоть ещё и довольно крепкий, был отличным местом для того, чтобы ненадолго схорониться от кого-либо. Вокруг густой лес, дикие звери, ни одного поселения на расстоянии пятидесяти вёрст… Чем не схрон? Видимо, так посчитала не только Майяри.