– Ивейн, – окликнул её знакомый голос. Это была Майя, помощница бабушки. Которая и должна была заниматься вопросом размещения гостей, а не пропадать неизвестно где. – Старейшина Вейга хочет тебя видеть.

– Прямо сейчас? – устало спросила Ивейн.

– Прямо сейчас, – серьёзно повторила женщина.

– Иду, – Ивейн вздохнула.

Если бабушка хотела её видеть, лучше было идти сразу. Она очень не любила, когда её игнорировали или, что уж совсем плохо, ослушивались. Возле шатра бабушки собралось несколько глав семей, что-то оживлённо обсуждая. Кто-то приветливо кивал молодой девушке, кто-то провожал её задумчивым взглядом. Внутри было жарко, и, кроме Вейги, за столом находилась старейшина Кеола, которая изводила Ивейн в гильдии асверов Витории. Настроение сразу упало, и даже долгожданная встреча с бабушкой показалось не такой приятной.

Ивейн с некоторым удивлением посмотрела на Аш, занимавшую чуть ли не треть шатра. Та явно спала, положив голову на лапы. Именно от неё тянуло жаром так, что пришлось открывать один из клапанов, чтобы шатёр не превратился в парную палатку.

– Привет, – тихо, чтобы не разбудить Аш, сказала Ивейн. Она подошла, поцеловала в щёку и обняла бабушку. Кеолу при этом она старательно проигнорировала.

– Ивейн, садись, – сказала Вейга, – разговор будет серьёзным. Я ещё спрошу у тебя, как твои успехи в гильдии и даже прочту пару писем, которые мне прислала твоя тётя Рикарда. Но сейчас мы поговорим о Великой матери. Ты знаешь, что многие десятилетия мы были отрезаны от неё. Из-за проклятия не слышали её воли, забыли голос. Не только молодое поколение, но и мы, старики, никогда не молились ей. И сейчас, когда проклятие ушло, мы, наконец, едины с ней. Но это только на первый взгляд всё так хорошо и просто. За время разлуки столько всего утеряно безвозвратно! Многие молитвы исчезли и были забыты. Когда на свет появится новое поколение, кто-то должен научить его слышать Великую мать. За то время, пока дети подрастут, мы должны возродить ритуалы и выучить молитвы, чтобы передать им. Понимаешь ли ты, насколько это важно?

На минуту в помещении повисла тишина. Конечно Ивейн понимала важность того, о чём говорила бабушка. И не потому, что это было очевидно. Она чувствовала это. Особенно когда рядом был Берси, и присутствие Великой матери ощущалось почти физически. Уга хотела, чтобы её дети говорили с ней. Каждый голос, каждая молитва, придавала ей сил. Но не всё было так однозначно. Ещё год назад Ивейн бы ни секунды не колебалась, если бы ей предложили то, к чему клонила бабушка. Сейчас она понимала, что это было бы исполнением эгоистичного желания занять высокое положение. Получить огромное уважение и влияние, как у бабушки, а может и больше. Чтобы к её голосу прислушивались все: и старейшины, и простые жители. Сейчас Ивейн просто знала, что не потянет эту ношу. Чувствовать присутствие Великой матери лучше других и передавать её волю другим – это совершенно разные вещи. Тем более, в молитвах Ивейн была откровенно слаба. Пару простых молитв, которые ей передала Илина ещё зимой, она до сих пор не могла произнести без запинки. Она не могла справиться с пристальным взглядом Великой матери, когда начинала читать их. К собственному стыду, Уга пугала её до дрожи в коленках.

– Понимаю, бабушка, – сказала Ивейн, серьёзно посмотрев на старейшин. – Я знаю, чего вы ждёте от меня. Обещаю, что как только избавлюсь от страха и неуверенности в сердце, приду к вам и скажу, что решила. Когда глядя в зеркало, скажу: «Ты достойна этого». Не раньше. Обещаю, что буду строга в оценке собственных сил. Нет, бабушка, – Ивейн впервые в жизни остановила её жестом, не дав сказать. – Если вы хотите, чтобы столь важным делом занялся кто-то вроде меня, не готовый к этому, то это верх глупости и безответственности.

– Никто не требует от тебя сиюминутной... – начала старейшина Кеола, но Вейга подняла руку, оборвав её.

– Я буду ждать этого дня, – сказала Вейга, серьёзно глядя на внучку. – Только прошу, пожалей бабушку и не заставляй ждать слишком долго. Я ведь уже не молода.

– Ты совсем не старая, – возразила Ивейн. – И я, в общем…

– Беги уже, – махнула на неё рукой Вейга. – Поговорим завтра утром. И ты ступай, Кеола.

Оставшись одна, старая Вейга улыбнулась. Её внучка действительно повзрослела. Получая письма от Рикарды, она уже начала переживать, что характер Ивейн так и не изменится. Старейшина достала из шкатулки письменные принадлежности и серый лист бумаги. Начав писать письмо для Рикарды Адан в столицу, она с улыбкой подумала, что обязательно упомянет о том, что произошло необычное и пугающее событие. Любимая внучка Ивейн впервые пошла против её воли и даже позволила себе назвать старейшин глупыми и безответственными.

* * *

За несколько дней, что провёл в поселении у реки, я много общался со старой Вейгой. Наши беседы проходили весьма занимательно и даже увлекательно. Она неплохо разбиралась в вопросах аристократии Империи и была прекрасным собеседником. Могла часами рассказывать об истории асверов, о становлении их гильдии в Витории. Она была свидетелем подавления мятежа асверов, когда Император применил против них плашки Германа. А ещё, не знаю почему, Аш почти всё время проводила в шатре Вейги. Мне показалось, они нашли общий язык, о чём не спешили рассказывать.

Незадолго до моего отъезда в поселении прошёл большой совет старейшин. Собралось их много, почти полтора десятка. Были среди них и знакомые лица, как, например, Сома, бабушка Сор. А ещё приехала Беатриса чтобы представлять старший род. Я в собрании не участвовал, наблюдая со стороны. И что могу сказать? Всё проходило как у людей. Каждый род требовал, чтобы им выделили что-то из общих запасов. Жаловались на то, что другим достаётся больше. Спорили о том, кому достанутся самые удобные и плодородные пастбища. Что касается «раздела» общего имущества, поселениям требовалось практически всё: от зерна и соли до железа, купленного накануне. На железо, кстати, спрос был самым высоким. А ещё спросом пользовались ткань, серебро, воск, ламповое масло и мех. Да, были в закромах у Вейги и дорогие меха.

Старая Вейга отлично разбиралась в том, сколько у каждого рода осталось асверов, сколько женщин находилось в положении, сколько было детей и подростков. Знала размеры стад овец и лошадей, состояние рыбацких лодок. Выделяя кому-то то или иное добро, она требовала сдать в общую казну кожу, шерсть, войлок. Долго наседала на одну из старух, чтобы её поселение увеличило добычу леса. К осени его требовалось запасти в больших количествах.

Не обошли вниманием и старший род. На мой взгляд, им досталось не меньше других, да и запросы были вполне обоснованными. Было видно, что Беатриса осталась довольная результатом, но не удержалась и высказалась, что железа и меди, которое было закуплено, слишком мало. Даже если его разделить всё, а Вейга раздала только две трети, то этого просто недостаточно. Другие её поддержали, требуя, чтобы Вейга перестала зажимать золото, привезённое из столицы, и активнее его тратила. Спор едва не перешёл на повышенные тона, но Вейга лишь спросила: кто и сколько в этом году отправит асверов в столицу, чтобы это самое золото зарабатывать. Этот вопрос моментально остудил старейшин, которые решили уйти в глухую молчанку.