— Нет, — спокойно ответил он.

— Знаешь, я не уверена, что все так, как ты говоришь, но выбора у меня нет. Проходи в комнату и объясни, наконец, что тебе от меня надо, — я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал холодно и равнодушно. Очень уж мне не хотелось показать, как я была рада ему помочь.

Когда мы вошли в комнату, спящий на моей кровати Басмач приоткрыл один глаз, смерил Ника презрительным взглядом и тут же снова уснул. Теперь я могла позволить себе расслабиться, потому что на дьявола мой кот не реагировал бы так флегматично. Его реакцию на всякую нечисть я уже видела.

— Ну, говори, что случилось, — потребовала я. — Что-то серьезное?

— Я должен отлучиться на время, — после недолгого молчания ответил он. — Я не знаю, как и чем это закончится, вообще ничего не знаю. Не имею ни малейшего понятия, как долго я буду отсутствовать. Не мог бы я оставить у тебя свою скрипку?

Я не верила своим ушам. Он собирался доверить мне свою скрипку, ту самую, к которой он даже не позволил прикоснуться! Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее и я это что-то пропустила. На душе стало тревожно, как будто я шла по темной улице в незнакомом городе.

— Что случилось?

— Видишь ли, я должен съездить домой и забрать маму. Жорик собирается ее выкрасть, чтобы потом меня шантажировать. Он не поверил в дьявола. Я не хочу, чтобы с мамой что-то случилось. Она после операции еще не отошла толком, не хватало ей только Жориковых мордоворотов. А скрипку мне оставлять дома страшно. Эти придурки, если решат меня навестить, то вполне могут ее покалечить. Они же не разбираются в этом, им что Страдивари, что балалайка из фанеры — разницы никакой.

Я видела, что это решение далось ему с трудом, и даже немного растерялась от оказанного мне доверия. Не раз мне приходилось слышать, что скрипачи не любят, когда к их скрипкам прикасаются чужие руки. А Паганини даже завещал свою любимую Гварнери музею Генуи, чтобы на ней больше никто никогда не играл.

И вдруг: «Не мог бы я оставить у тебя свою скрипку?» Да я бы согласилась даже, если бы вместо скрипки он попросил подержать у меня дома террариум с ядовитыми змеями или взрывчатку!

— Я согласна, — ответила я радостно. — Никаких проблем.

Но постепенно смысл сказанного стал до меня доходить, и настроение мгновенно испортилось. Что нужно Золотому Жорику от Ника? Я никогда не слышала, чтобы он интересовался классической музыкой. Без зевоты этот тип мог слушать только шансон, и то не всякий. А это значило, что скрипач ему нужен зачем-то еще.

— Стоп, а как же дьявол, он что, не собирается тебе помогать? — удивилась я. — По-моему, это в его интересах, чтобы с тобой ничего не случилось, или я что-то не так понимаю?

— Со мной ничего не случится, — вздохнул Ник, усаживаясь в кресло, — а с мамой может произойти все что угодно. А дьявол… Ха, он предоставил мне свободу на какое-то время. Вот ведь сволочь! Умыл руки в самый неподходящий момент. Ему не понравилось, что я тоже хотел бы пользоваться своим телом по своему усмотрению. Ничего, справлюсь без него. Я бы даже не отказался от того, чтобы он покинул меня навсегда, но это вряд ли. Ну, так я пойду принесу скрипку, — голос его слегка дрогнул, как будто он говорил не о музыкальном инструменте, а о любимом человеке.

— Ага, иди. Я жду.

Когда он ушел, я спешно привела себя в порядок. Теперь, когда я была уверена в том, что это не дьявол, можно было немного расслабиться и позаботиться о своем внешнем виде, тем более что скоро нужно было идти в универ.

Но что-то не давало мне покоя, и к тому времени, когда Ник вернулся, неся футляр со скрипкой бережно, как ребенка, я уже приняла решение. С порога я категорично заявила ему, что собираюсь поехать с ним, чем привела его в состояние прострации. Он смотрел на меня, как на душевнобольную, и, видимо, пытался понять, в чем тут подвох. Ох, наверное, он решил, что я хочу познакомиться с его матерью в надежде, что однажды он на мне женится.

— Слушай, — торопливо объяснила я, — куда ты ее привезешь? Ты уже снял квартиру? Вот! А к тебе нельзя — ребята Жорика первым делом придут сюда. У меня тоже нельзя — они прекрасно осведомлены о наших отношениях, — здесь я покраснела, потому что никаких отношений у нас с ним не было, — и, мне почему-то кажется, что здесь, в городе, у тебя больше нет знакомых, во всяком случае, таких, кому ты мог бы доверять, да?

Он молча кивнул, все еще не понимая, к чему я веду.

— Мы привезем ее к Галке. Я знаю, она будет не против, если, конечно, твоя мама не станет учить ее жить. А когда ты снимешь для нее квартиру, то сможешь тихой сапой туда ее перевезти.

— А ты точно знаешь, что твоя подруга никому не разболтает? — спросил он с сомнением. — Честно говоря, она произвела на меня впечатление не очень надежной девицы…

— Это смотря в чем ненадежной, — обиделась я за Галюню. — Она, конечно, немного раздолбайка, но в серьезных вещах на нее можно положиться. Будет молчать, как Зоя Космодемьянская.

Ник замолчал, переваривая услышанное, но я уже заранее знала, что мое предложение он примет — другого выхода у него не было. Коварно улыбаясь, я терпеливо ждала его согласия, но в ответ получила кое-что неприятное: