Иначе большинство народа весь год пило в три горла, жрало, как не в себя, и страдало бы жутчайшим похмельем. Не расстраивало его и отсутствие верных друзей, веселых подруг, хрусталя, шампанского, нежного девичьего взгляда, наряженной елки, сверкающих огней, музыки, танцев, иллюминации, фейерверков, Деда Мороза, Снегурочки, поздравления президента и фильма "Ирония судьбы, или С легким паром!" по ящику, а так же подарков под елочкой — как-то уже привык к тому, что он волк одиночка. Ну-у… или — волчонок. А главный подарок уже и так получил — жив пока.

Прошедший "предпраздничный" день ничем не отличался от других ни напряженностью тренировок, ни питанием, ни водными процедурами, поэтому и заснул старший помощник так же быстро, как в остальные дни — усталость брала свое. Спать в норе, подложив под голову рюкзак, было не сильно удобно, но человек такая скотинка — ко всему привыкает. Денис даже как-то подумал, что если когда-нибудь придется заказывать свой герб — хотя он и так-то уже Князь Великого Дома, но в будущем может еще какое баронство, или герцогство в руки приплывет и нужно будет заняться геральдикой, то девизом у него будет: "Жить захочешь — не так раскорячишься!". И обязательно по-русски, вне зависимости от мира, где это баронство, или герцогство будет расположено.

Спать старший помощник лег, как обычно, а вот проснулся совершенно иначе. Обычно он сам просыпался, а на этот раз его разбудили. Осыпалась пористая снежная пробка, которой он затыкал вход в свою нору. К счастью, ударная волна, которая докатилась до лежбища Дениса не была особо сильной и больше никаких разрушений в его снежном жилище не произвела. Удивительно, но даже после того, как старшему помощнику пришлось полежать в "могилке" при штурме дворца Ортега-ар-Фарана, никакой клаустрофобии у него не возникло и никаких отрицательных эмоций пребывание в снежной берлоге не вызывало, но все же устроил он ее поближе к поверхности, чтобы, если засыпет, было полегче выбираться. Как выяснилось, народная мудрость, чаще всего, бывает права: береженого Бог бережет — не засыпало — снежный наст оказался прочным.

Денис предполагал подобное развитие событий — не то, что нора не осыпется, а нападение на свой "лагерь", вполне вероятным, поэтому заранее продумал последовательность своих действий при его наступлении. Подобное поведение свойственно хорошим летчикам-испытателям — они мысленно моделируют, как может отреагировать самолет на возможные отказы и свои действия при этом. Зачастую это спасает жизнь — не тратятся лишние мгновения на поиск решения. Сплошь и рядом, и не только у летчиков, а чаще всего — совсем не у летчиков, эти мгновения все и решают. В ту, или иную сторону.

Как только снежная пробка рассыпалась, старший помощник выполнил следующую последовательность действий: активировал шкиру; перевел ее в режим невидимости; ухватился руками за края норы и сильным движением, словно спортсмен-саночник, выдернул себя из берлоги. Наружу Денис вылетел словно торпеда из торпедного аппарата — быстро, резко и неудержимо.

Расстояние от земли до норы было около метра, поэтому старший помощник приземлился на руки, сделал сальто и через мгновение оказался на ногах. Жаль только, что по причине невидимости, никто не смог насладиться красотой и артистичностью выхода старшего помощника из "спальни". Красивое было зрелище. С другой стороны, наверняка те, кто смог бы оценить, оценки выставляли бы плотностью огня — чем выше оценка, тем интенсивнее огонь по Денису. Так что — нафиг-нафиг! Хорошо, что никто не видел.

С момента прохождения фронта ударной волны по "жилищу" и до того мгновения, как старший помощник оказался снаружи полностью отмобилизованным и готовым к бою, прошло не более трех секунд. Следующим пунктом заранее разработанного плана была оценка оперативной обстановки.

"Шкира. Тактический экран. Радиус пятьсот метров" — мысленно приказал Денис — все-таки, несмотря на природную лень, присущую каждому талантливому человеку, и желание сэкономить заряд батареи, по мануалу своего главного девайса, лежа в снежной берлоге, он полазил и много полезной для себя информации оттуда почерпнул. Ну а что? — жить захочешь, не так раскорячишься.

Через мгновение у него перед глазами появилась трехмерная картинка, напоминавшая какую-то компьютерную стратегию, а именно: мелкая, не мешающая восприятию сетка, на которой была схематично визуализирована окружающая обстановка. Белый фон и елочки давали понять, что дело происходит в заснеженном лесу. В центре композиции находилась зеленая антропоморфная фигурка, изображавшая старшего помощника, стоящего на проложенной бульдозером дороге, ведущей от основной "трассы" к "коттеджу".

Метрах в пятидесяти от Дениса, ближе к "коттеджу", медленно двигались в направлении "коттеджа" три желтых "человечка" — один по дороге, а двое других по снежной целине. Судя по картине, "коттедж" был разрушен и горел. Впрочем, об этом можно было догадаться и без тактического экрана по отблескам зарева, пробивающегося из-за деревьев. Также были разрушены и подожжены остальные объекты: баня, сортир и джип.

"Бинокль" — приказал старший помощник, глядя на одну из желтых фигурок. Изображение на блистере шкиры рывком изменилось — вместо тактического экрана появилось изображение лыжника в белом маскхалате. Впечатление было такое, как если бы старший помощник разглядывал бойца в упор. Увидеть его в заснеженном лесу, без помощи тетрархских нанотехнологий, было бы весьма непросто: белый маскхалат, белая балаклава, белые лыжи, белые палки, белый автомат, белый гранатомет, белый шлем. Бинокулярные приборы ночного виденья, закрепленные на шлеме и то белые.