— Ф..фей…, — выговорить получилось не с первого раза, в горле пересохло, и вышел хриплый шепот. — Ф-Фей… воды…

— Вайю! — книжка упала на пол, Фей-Фей подхватила юбки и кинулась ко мне. Смеялась, плакала, хватала за руки, и безостановочно повторяла: “Ты очнулась, Вайю! Ты очнулась!”

Пила я долго. Жадно. Безудержно. Жажда была такой, как будто все последние дни я провела в южных песках под палящим солнцем. Сколько же эликсиров в меня влили?

— Нужно позвать целителя!

— Позже, — я попыталась перехватить, но рука слушалась плохо. Запястье обхватывал тяжелый черный браслет. Блокиратор? — Сначала расскажи, что случилось.

— Но целитель сказал…

— Позже. Кратко. Быстро. Сколько я валяюсь?

— Сегодня будет декада…

— Кто одел блокиратор? — я едва заметно пошевелила пальцами на покрывале.

— Целитель…

— Последнее, что я помню… солнце… рассвет над Лирнейскими и… как таяли доспехи… и вспышку…

Фей проглотила смешок.

— И всё?

Я утомленно прикрыла глаза ресницами — да. Фей-Фей присела рядом, потрогала лоб, вздохнула и начала говорить.

После спуска с гор и встречи с отрядом, нас сопроводили до Керна, а оттуда все разъехались по домам. В поместье нас ждал очень недовольный…

— …разъяренный сир Аксель…, — поправилась Фей шепотом.

— Мы поругались, — констатировала я очевидный факт. — Всплеск. Я хорошо помню вспышку.

— Твой источник не выдержал… мог бы выдержать, но целитель сказал — не в твоем случае, когда должен быть переход на четвертый, — Фей виновато кивнула, и нервно переплела пальцы. — Последний всплеск… последний всплеск..

— … был предельным и разрушил меридианы, — продолжила я спокойно. И закрыла глаза.

— Вайю…

— Сколько кругов у меня осталось… и осталось ли…?

— Один. Один круг ты потеряла…, — Фей крепко сжала мне руку. — Тебе не перейти на четвертый.

Я выдохнула с облегченным свистом — третий.

У меня остался третий — всё-таки Великий хранит меня!

— Дядя, Аксель, Данд… живы?

— Конечно, — Фей энергично кивнула.

Это самое главное. Самое. Главное. Большего не нужно, Великий!

— Помоги мне встать…

— Нельзя, целитель запретил…

— Фей!

— Я позову Нэнс.

— Нет, много шума, — я поморщилась — голова раскалывалась. — Сначала расскажешь всё.

От похода в купальню пришлось отказаться, оценив расстояние от кровати до двери. Не сейчас. Фей-Фей помогла мне надеть и завязать халат, усадила на пуф перед столиком и начала медленно и аккуратно расчесывать волосы.

— Когда произошел всплеск и стало понятно, что ты не очнешься — вызвали Целителя, который диагностировал срыв. Тебя положили в Стабилизатор, и пять дней было неясно, восстановятся меридианы или нет. Сир Аксель очень переживал, очень, — Фей встретилась со мной глазами в зеркале.

— Аксель не виноват, срыв… это было ожидаемо…

Фей успокоено кивнула и начала водить расческой по волосам дальше.

Аксель и дядя были дома, пока меня не разрешили перенести в спальню. Аксель должен был вернуться в Корпус — и уехал вчера, а дядю вызвали в Столицу.

— Я не знаю подробностей, — Фей отложила расческу, и, разделяя пряди, начала плести простые косы. — Вызвали не только сира Блау, ещё троих Глав — Тиров, Фейу и Асти. Говорят, — она понизила голос, — они взломали портальную Арку, чтобы вернуться в Керн из Хаджа…

— Без приказа?

Фей кивнула.

Портальная арка — это серьезно. Хорошо, что дядя будет отвечать не в одиночестве.

На левом запястье было сразу два широких браслета. Тускло сияющий серым — Арритидесов, и черный — блокиратор. Первый раз за свою жизнь, я была рада, что мне заблокировали силу по приказу Целителей.

Браслеты Арритидесов сейчас ощущались легкими. Выглядели как обычно, но пещеру и лабиринт я запомню надолго. Серая полоса тусклого металла даже сейчас вызывала безотчетный ужас. Такой, что кожа невольно покрывалась мурашками.

Что если они захотят есть? Кого они сожрут в следующий раз, если им не хватит силы? Меня? Близких? Нужно искать ответы в Хранилище. Или искать Светлых, которые смогут ответить на мои вопросы.

Я сдвинула рукав домашнего халата вниз, чтобы не видеть.

— Это от младшего сира Блау, — Фей — Фей принесла коробку, перевязанную шелковой лентой с кисточками.

На чайном столике лежало ещё две коробки с печатью известной столичной кондитерской.

Значит, Аксель всё — таки чувствует себя виноватым. Извиняться словами он так и не научился, но обычно ограничивается одной коробкой конфет, а тут сразу три.