— Пууууууу — кккккккк…, — мальчишка упал на песок и сложился пополам.

— Какой конфуз, сир Му…, — пришлось сделать пару шагов назад.

— ЛЕДИ БЛАУ!!! ОСТАНОВИТЕ ПОЕДИНОК НЕМЕДЛЕННО.

— Ха-ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха…., — трибуны грохнули разом ещё раз, оглушив всех, кто был на полигоне. — Аха-ха-ха-ха… Му… Ахахааа….

— Пук-пук-пу-ук…. Сделайте что-нибудь, — стонал покрасневший Му. — Пук-пук-пук….

— Аха-ха-ха-ха, — громыхали трибуны.

— Леди Блау, просто пролейте каплю крови… каплю! — возмутился Старший Наставник, подбежав к границе круга, незаметно помахав перед собой рукавами ханьфу — запах был… крепким. — И закончим на этом… вы продемонстрировали уже достаточно…

— Нет, — отказалась я вежливо. — Это первый бой, ещё два. Сначала полная анестезия, как и заповедовал Святой Асклепий, после этого повторим …

— Пук-пук-пук….не… надо…., — простонал Му. — Не надо…. Сука-а-а-а… Блау-а-а-ау… какая-же-ты-сука… выпусти меня, выпусти из круга, выпусти…. Пук-пук-пук… признаю поражению… пук-пук-пук…. Признаю поражение…, — стонал он торопливо.

Я помедлила — подходит к Му не хотелось, и тратить силы тоже, переплела пальцы, но увы… было уже слишком поздно.

— Пф-р-р-р-р-р…., — разнеслось над полигоном и все звуки стихли, как будто сверху набросили купол тишины. На штанах мальчишки спереди и сзади расплылись влажные пятна. — Пф-р-р-р-р… Пф-р-р-р-р… Пф-р-р-р-р…

Старший Наставник побагровел, потом побелел, потом снова побагровел, и просто закрыл лицо широким рукавом. Мастер по боевке открыл рот и почему-то прикрыл живот руками.

Мальчишка беззвучно плакал, трибуны молчали, и на миг внутри даже шевельнулось что-то похожее на жалость, но… если не он, то мне пришлось бы выбрать другой объект для демонстрации.

Мелькнули пальцы, одно темное лезвие загудело в воздухе, быстро метнулось к мальчишке, чиркнув по пальцу, и растаяло. Как только капля крови коснулась песка, защита круга мигнула и исчезла, задрожав.

Целители кидали плетения прямо на бегу, пересекая границу круга — и мальчишка сразу застонал от облегчения.

Мой второй бой был окончен.

— Победа…, — Старший Наставник прокашлялся, у него осип голос, — во втором поединке — леди Блау!

Трибуны ожили — свистели, орали, хохотали и плакали — девчонки Му размазывали слезы по щекам. При этом я не поняла — освистывали меня или Му, или это был акт поддержки.

Я уходила из круга осторожно и очень медленно — правый бок дал о себе знать, и мне придется сильно постараться, чтобы перевес был не на стороне Бартуша.

— Перерыв! Перерыв десять мгновений до третьего поединка! — объявил Старший Наставник на весь полигон, а ко мне через всё поле уже неслась возмущенная мистрис Айрель.

Кантор стоял, отвернувшись, плечи подрагивали, он ржал, практически не скрываясь, спрятав лицо в ладони. Каро краснел, переминаясь с ноги на ногу, и с откровенным сочувствием наблюдал, как целители кружат вокруг Му.

Ошеломленное лицо Марши было бледным, как будто стерли и высветлили все краски разом.

— А если бы против тебя встала я? — это был первый вопрос, который она задала. Глухо. С нехорошим прищуром.

Я оценила ширину юбок ее школьной формы.

— Не переживай, у тебя было бы не так заметно…

— Блау!!!

— Что? Хочешь, чтобы я тебе врала? — Девушкам везет больше. Мы посмотрели на задницу Му, где по штанам растекалось вниз влажное пятно. Марша поморщилась.

— Это… просто отвратительно…

— Я — победила, — отозвалась я прохладно. — Третий против четвертого. Через двадцать мгновений Му будет жив и боеспособен. Единственное, что пострадало, это его…

— … честь…

— … задница, — закончила я тихо и посмотрела на Трибуны.

— Ты совершенно отмороженная, Блау! Полностью отмороженная, — почти провизжала она свистящим шепотом.

— Надеюсь, каждый из присутствующих здесь сегодня думает так же, как ты…

— Пообещай мне, что ты никогда… никогда, слышишь Блау, не повторишь такого со мной, — она требовательно дернула меня за рукав. — Слово!

— Тц-ц, — я поцокала языком, мягко убирая её пальцы. — Тише, Фейу. Обещать не могу, вдруг тебе потребуется лечение, а помощника целителя не окажется рядом. И это не самое страшное, что может пережить сир в круге…

— Бартуш… что ты приготовила для него? — зрачки Марши расширились так, что глаза стали почти черными.

— Смотри и увидишь, — протянула я лениво. — Нечто равновесное, чтобы больше никому не пришло в голову назвать меня «подстилкой».

Я развернулась к мистрис Айрель. У границы круга стоял ошеломленные Наставники, гневные целители, и Наставник по боевке, выражение лица которого до сих пор просто не поддавалось описанию.