— Ты долго будешь сидеть в остывшей воде? — голос просочился сквозь закрытую дверь.

Я промолчала. Подняв лицо, прижалась щекой к прохладному колену.

— Болезнь не избавит тебя от моего присутствия. Наоборот, лишь увеличит время пребывания в обществе друг друга, — голос стал громче.

Я не стала поворачиваться, чтобы убедиться в очевидном: призрак проник в ванную так же легко, как и его голос.

— Ты не хочешь говорить со мной?

Вода вокруг пошла рябью. Мелкие холодные волны облизывали кожу, рождая толпы мурашек и заставляя ежиться. Кто-то испытывал недовольство.

— Венн! — Маир тихо, но выразительно произнес мое имя. Я вздрогнула и посмотрела-таки на эльфа.

— А о чем нам разговаривать? Вы уже обсудили с господином Крамасом-младшим все моменты, касающиеся моего последнего задания в статусе его собственности, и последующую передачу его прав на меня вам. Даже в цене сошлись почти сразу! — фыркнула я и уставилась взглядом в истертый кафель.

— Ты обиделась?

— Вещи не престало обижаться, — парировала я.

— Ты не вещь, — возразил эльф спокойно.

— Вот так шутка! — резкое восклицание сорвалось с губ, а ладонь, разжавшись, ударила о воду. Я вновь смотрела на Древнего. — Не вы ли в течение пятнадцати минут уверяли Бэйна в обратном!

— Он молод, потому не сумел найти подходящих аргументов.

— Да причем тут аргументы, если вопрос лишь в конечной сумме сделки?!

— Он твой друг. Друзьями не торгуют.

Зародившейся в груди смех пришлось подавить неимоверным усилием воли.

— Да идите вы… в соседнюю комнату!

Темные полупрозрачные брови резко поднялись. Древний демонстрировал удивление, а мог бы и гнев. Решение придержать язык созрело в одно мгновение.

— Я замерзла и хочу вылезти из воды. Или вы желаете посмотреть?

Эльф не ответил на вопрос, он подплыл к двери и прошел сквозь нее. Вот так теперь выглядело мое одиночество.

Сквозь фигуру Древнего виднелась стена оттенка сливочного масла и криво прикрученная белая розетка. Правда, цвета совпадали бы с названными в том случае, если бы встреча проходила днем, а в лунном свете интерьер радовал лишь многообразием оттенков серого. Как бы то ни было, именно стена позади Маира и подсказала, что я вижу свой сон. Эльф в грезах собственного производства предпочитал выглядеть материальным. То, что происходящее в принципе является сном, стало понятно после первых же фраз, которыми обменялись мужчины. Я их слышала не далее как сегодня вечером на кухне в квартире Бэйна.

— Я не стану заключать сделки с вами, — категорично заявил парень. — Венн вам помогла, как вы и просили, а теперь, будьте любезны, оставьте ее в покое.

— Странно, а Венн отзывалась о вас, как о весьма практичном молодом человеке, — эльф пристально смотрел на собеседника. Призрачный взгляд светился неподдельным интересом.

— Тем не менее, я отказываю вам, — уперся Бэйн.

— Странно, — повторился Маир, — мы даже к обсуждению сумм не перешли, а вы уже отказываетесь. Я могу узнать причину?

Маг, как и во время реальной встречи, коротко глянул на меня.

— Вы ее пугаете.

Древний безразлично пожал плечами и резонно заметил:

— Как и любой другой мужчина.

Я ожидала этих слов, но внутри опять неприятно царапнуло и тут же отпустило: Бэйн сжал ладони и стиснул челюсти. Сама не знаю, почему мне так понравилась его реакция!

— Я. Вам. Отказываю, — произнес он четко.

— Я вас услышал. В таком случае, мне не остается ничего иного, как обратиться с этим же предложением к вашему дяде. Он ведь тоже в доле от дел в Эмельхельде. Полагаю, с ним проблем не возни…

— Нет! — яростно выкрикнул Бэйн, оборвав рассуждения Маира.

Эльф улыбнулся уголками губ.

— Опять нет?! — наигранно удивился он. — Я вас решительно не понимаю! Однако я не дурак, потому и предлагаю растолковать мне свое нежелание уступить Венн. Возможно, я проникнусь вашими объяснениями.

— И оставите Венн в покое? — Бэйн исподлобья глядел на Древнего, тот кивнул с такой важностью и достоинством, что в пору было смеяться, если бы не хотелось плакать. Опять плакать, ведь я знала, к чему идет разговор.

— Венн мой друг. Друзьями не торгуют, — парень буквально выдавливал слова сквозь зубы. Они явно давались ему с трудом. И покрасневшие скулы говорили о внутреннем напряжении.

Серьезность момент нарушил смех эльфа. Звонкий, чистый, можно сказать, идеальный, он вымораживал все внутри и рвал сердце в клочья.

— Милый юноша, — обратился Маир к Бэйну, отсмеявшись, — если вы не знали, то друзей не выбирают как породистых щенков в питомнике. Верности друзей не добиваются, вынуждая давать нерушимые клятвы. Друзей не загоняют в кабалу и на них не зарабатывают деньги. То, какими я вижу ваши отношения, в мои времена называли рабством. Явление весьма некрасивое со всех точек зрения, но теперь оно почему-то называется заботой о всеобщем благе и прикрыто такими красивыми словесными завесами и ширмами, что диву даешься!