– Этот... того, - большой палец показал в сторону двора а ладонь нарисовала в воздухе знак умножения, - а тот... этого, - палец вновь указал на трос.

Моя рука опустилась в место где находятся гениталии, взяла в горсть ткань брюк вместе с содержимым:

– А я тут немножко обсикался, - жалкая улыбка блуждала на моем лице.

Его подозрительный взгляд немного смягчился.

– Как ты здесь оказался?
– одноглазый дьявол в его руке все еще не спускал с моей груди сладострастного взгляда.

– Так ведь повестку привез, из военкомата... Спецнабор.

– Жди меня внизу, я сейчас, - он помчался вверх, перескакивая ступеньки.

Я подобострастно кивнул ему вслед и скатился с лестницы вниз. Душераздирающий вой сигнальной сирены не умолкал.

Крутой парень был еще жив и держался за трос обеими руками, продолжая стоять на коленях. Он с трудом поднял опущенный подбородок, на который изо рта текла маленькая струйка крови:

– Далеко не уйдешь, - его окровавленный подбородок опустился на грудь, левая рука выпустила веревку, правая кисть похоже была зажата мертвой хваткой.

Во мне шевельнулась жалость: я вполне мог быть на его месте.

Надвинув шлем я спустился по ступенькам к парадной двери, вышел на улицу и захлопнул створку. Мягко щелкнул замок.

Волга с мордастым исчезла, похоже на ней уехали те, из лифта.

Вторая оставалась на месте.

Слегка облокотившись на капот красной девятки стояла длинноволосая личность в хамелеонах и сером расстегнутом пиджаке. Его левая рука покоилась в кармане брюк, правая находилась под полой пиджака. Он смотрел в мою сторону.

Возле Матильды томился белесый мент примерно моих лет.

– А где второй?
– строго спросил я подходя к нему ближе. Вопрос застал его врасплох, он было дернулся головой в сторону входа во двор, но спохватился и, стараясь придать своему голосу начальственные нотки, в свою очередь спросил:

– Что там происходит?

– Иди посмотри, - я вставил ключ зажигания стараясь не выпускать из поля зрения девятку.
– Чего тут караулить, или сцышь, когда страшно?

Малый явно разозлился:

– Как ты разговариваешь с представителем власти!

– Такие представители у меня мочалку в бане съели.
– Я не спускал глаз с длинноволосого, потихоньку приподнимая край ветровки в месте нахождения ПМ. В парадную дверь кто-то уже ломился.

Услышав стук в дверь длинноволосый выхватил пистолет и, держа его двумя руками, присел, опираясь локтями на капот. Наши выстрелы раздались почти одновременно. С представителя власти слетела фуражка, словно его сильно толкнули в спину, отчетливо вскрикнул длинноволосый, мент валился на нас с Матильдой, я оттолкнул его - он упал на землю, где должны быть клумбы с цветами, раскинул руки в стороны и больше не шевелился. Матильда Ивановна взревела и через две секунды вынесла меня на перекресток, я свернул налево едва не столкнувшись с ядовито-зеленым Москвичом и, осыпаемый проклятьями разъяренного владельца Москвича, понесся прочь.

Минут через двадцать, когда я уже ехал по Каширскому шоссе, заговорил передатчик:

– Классная работа, Кент, где ты сейчас находишься?

"Тут неподалеку, ребята, не волнуйтесь, не заблужусь, да к тому же на мониторе вашего компьютера все прекрасно видно".

Передатчик насторожился:

– Кент, ответь Марсу... Кент, ответь Марсу...

Отвечать им не входило в мои планы. К тому же я был уверен, что в конце концов на связи появится Юрка.

Вскоре я свернул на дорогу, ведущую в аэропорт Домодедово. Не доезжая до него с полкилометра я съехал с дороги в лес, заглушил двигатель Матильды и быстро скинул рюкзак с кейсом. Не прошло и двух минут, как крышка кейса была открыта.

Он был набит доверху пачками сторублевок, долларов и каких-то других иностранных денег, но разбирать надписи на них не было времени, большой полиэтиленовый пакет грамм на семьсот с жемчугом и несколько небольших пакетиков наполненных, как мне показалось, простыми прозрачными камешками, наверное необработанными алмазами.

Из карманов рюкзака я достал две сумки. В одну из них, черную полиэтиленовую, переложил содержимое кейса, отложив пачку сторублевок, в другую, брезентовую, видавшую виды спортивного типа сумку сунул полиэтиленовую и, оглядевшись, заметил невдалеке небольшую ложбинку. В эту ложбинку я аккуратно положил плашмя Матильду, замаскировал ее сухими ветками, надел через плечо брезентовую сумку и, прихватив кейс, оснащенный по моим предположениям миниатюрным радиомаяком, устремился в сторону аэропорта.

Я шел краем леса не выходя на дорогу. В аэропорту я втер кейс за пятнадцать рублей двум небритым личностям кавказской национальности и чуть не бегом вернулся обратно в лес.

На шоссе появляться было нельзя, если в кейсе радиомаяк, то представители двух обиженных на меня команд уже наступают мне на пятки, и теперь наши с Матильдой дороги, до самой Окружной, только проселочные.

В лесу наступали легкие сумерки, дождь наконец решился малость поморосить. Я развернул карту Подмосковья для служебного пользования. Передатчик без передышки уговаривал, требовал, угрожал.