— Инга, мы его найдем, — дослушав меня, твердо сказал Стас. — Я через час приеду, — он заговорил мягче. — Успокойся и не накручивай себя, с Никитой все будет хорошо. Чадов там далеко? Дай ему трубку.

Я передала телефон Сэму и закрыла глаза, пытаясь настроиться на сына. Я всегда чувствовала своего ребенка, знала, когда ему плохо или больно. А сейчас ничего не могла понять. Внутри засел страх, который мешал сосредоточиться и путал мысли.

— Ребята с проходной клянутся, что из поселка он не выходил, — слышала я голос Чадова. — Нет, там тоже нет. Лес сейчас прочесывают. Хорошо.

Мне в руку ткнулся мобильный.

— Инга, не раскисай, найдем мы твоего мальца. Может, в гости к кому зашел, может, гуляет, а ты тут панику сеешь.

Сэм говорил грубовато, но я с радостью хваталась за его слова, как за соломинку. Да, Никитка просто заигрался с кем-то, а телефон, скорее всего, потерял, поэтому и не отвечает.

Только вот сердце ныло, не желая обманываться.

Стас приехал даже раньше, чем обещал. Не знаю, с какой скоростью он гнал от Москвы, но оказался в Логе меньше чем за час.

Его внедорожник затормозил у школы, муж выскочил из машины, обнял меня и посмотрел в глаза.

— Мы его найдем, слышишь? — тихо сказал он.

Я только кивнула. На душе, впервые за весь день, стало спокойнее.

— Иди в машину, подожди там, я с ребятами поговорю.

Стас открыл дверцу, помог мне сесть, точнее, быстренько запихнул в салон и пошел к Чадову.

Не знаю, о чем они говорили, но лицо у Сэма становилось все мрачнее, а потом он возмущенно взмахнул рукой и глянул на Стаса так, словно тот предложил ему родину продать.

Парни из охраны тоже загалдели, пытаясь что-то доказать моему мужу. Не выдержав неизвестности, я вылезла из бэхи и подошла к мужчинам.

— А я тебе говорю, из поселка мышь не выскочит, — горячился Сэм. — Мои ребята свое дело знают.

— Проверь, кто выезжал сегодня из поселка. Список нужен мне через три минуты, — резко оборвал его Стас.

Чадов набычился, хотел что-то ответить, но увидел меня, запнулся на полуслове и достал из кармана телефон.

— Гена, перечисли всех, кто выезжал сегодня из Лога, — буркнул он, а Стас повернулся ко мне.

— Я же просил тебя побыть в машине.

Голос мужа звучал мягко. Из него бесследно исчезли жесткие командные нотки.

— Не могу, — покачала головой. — Не могу сидеть на месте. Мне нужно что-то делать.

Стас ничего не сказал, только обнял меня и прижал к себе. От него пахло порохом.

— На стрельбище был, — словно услышав незаданный вопрос, тихо пояснил муж и посмотрел на Чадова.

— Выезжали двадцать человек, — отчитался тот. — Двое с утра, остальные после обеда.

— Всех проверить. Поименно. Маршруты, состав, цель.

Стас говорил четко, собранно, лаконично.

— Сделаем, — кивнул Сэм и обернулся к Залесскому.

— Витя, все слышал? Действуйте.

Охранники переглянулись и направились к минивэну.

— Инга, давай, я тебя к Нике отвезу? — тихо спросил Стас. — Посидишь у нее, отогреешься. А мы пока поисками займемся.

Я понимала, что теперь, когда поисками руководит Стас, от меня почти ничего не зависит. Понимала, но ничего не могла поделать. Мне казалось, что если я буду просто сидеть на месте, мой сын никогда не найдется.

— Ясно, — хмыкнул муж. — Не уйдешь?

— Я хочу быть рядом. Хочу знать, как… Как все идет.

— Ладно, — после небольшого раздумья согласился Стас. — Поехали.

— Егор, что-то случилось?

Муж вернулся домой поздно и выглядел расстроенным. Не снимая куртки прошел на кухню, огляделся, словно в поисках какой-то вещи, и только потом сказал:

— У Инги сын пропал.

— Как пропал? — растерянно переспросила я.

Губка выскочила из рук и упала в раковину. Вспомнилась нервозность Инги, ее нежелание отпускать сына в Москву. Но ведь это было вчера, и дети вернулись оттуда целыми и невредимыми? Или я чего-то не знаю?

— Никуш, нам нужен большой термос с чаем и что-нибудь перекусить, — не отвечая на мой вопрос, озабоченно сказал Егор. Между его бровями прочно обосновалась глубокая морщинка. — Парни голодные.

— Сделаю, — кивнула в ответ и кинулась ставить чайник.

Расспросы могут и подождать. Похоже, все серьезно, и Ник не просто так исчез. И то, что Гор попросил именно меня приготовить еду, говорит само за себя. Не хочет муж привлекать посторонних, не знает, кому можно доверять, а кому — нет.