Напрасно Аббас бил по твёрдой коже змея. И я ударилась в Малаха, пытаясь вонзить клинок под толщу его шкуры, только лезвие соскользнуло, едва оцарапав змея.

Аббас продолжал свою битву. Змей нападал, пытаясь схватить махариба своими огромными челюстями, только тот оказался слишком проворен, а я снова и снова била по каменной шкуре и почти рыдала от злости, пытаясь увернуться от постоянно движущегося тела и хвоста змея. Замешкайся я и тут же сметёт меня жуткая тварь, отбросит, словно тряпичную куклу, даже не заметит. Я же не отчаивалась, била и била, пока не поняла, как бесполезны мои действия.

И тут в памяти всплыли слова жреца о сердце Малаха. Не мог этот хитрый трус говорить просто так. Значит... И тут я поняла. У этого змея есть слабое место в брюхе. Можно было, конечно, попробовать вонзить кинжал ему в глотку, но тогда я рисковала лишиться не только своёй руки, но и половины тела, если Малах изловчится и схватит меня.

Сердце переместилось куда-то выше, застучало в висках, а я отскочив, смотрела на змея, пытаясь понять, куда мне нанести удар и как проскользнуть под извивающееся тело Малаха, чтобы распороть его брюхо. О том, чтобы достать сердце проклятой твари, я даже не мечтала. Сейчас я хотела просто выжить и помочь Аббасу.

— Уходи, Майрам! — крикнул Аббас, а я ринулась вдоль длинного тёмного тела, извивающегося в бешеной пляске. Махариб ещё держался, но было заметно, что он просто устал уклоняться и скоро сделает ошибку, которая будет стоить ему жизни. Может быть, мы оба сейчас умрём, только в пылу сражения это не кажется таким страшным. Это как удар сердца, как один-единственный вдох без выдоха.

Аббас пытался нанести рану Малаху, но змей словно играл с ним. Я нырнула под брюхо чудовища, когда Малах заметил меня. Сильным ударом тяжёлого хвоста он смел со своёго пути Аббаса: воин отлетел на добрый десяток шагов и упал, оглушённый ударом. А я не смогла вонзить кинжал в брюхо, просто не нашла в нём уязвимого места. Может, оно и было, но в такой темноте не разглядеть.

Малах поднялся, возвышаясь надо мной. Глаза твари опасно засветились, тело опало огромными кольцами, поднимая волны песка. Я же просто попятилась назад, понимая, что осталась одна против монстра.

Малах чуть опустил голову, словно подготовился к атаке. Подготовилась и я.

«Вот сейчас! — мелькнуло в голове. — Твой последний миг жизни на этой земле!», — и смело посмотрела в глаза своёй смерти. А смерть смотрела на меня горящими глазами Малаха. В какой-то миг я испугалась. Все же, даже после зелья Исхана я продолжала оставаться человеком, пусть что-то и изменилось во мне. Но отчего-то захотелось жить. Именно в этот момент, когда я понимала, что может быть, через мгновение, моя жизнь прекратится, оборвётся нитью и все.больше не будет ничего, только темнота, а может быть, и её не будет.

— Подавись! — проговорила тихо.

Змей атаковал. Проделал это столько стремительно, что я не успела даже шага сделать в

сторону, только охнула обречённо, попав в тяжёлое кольцо змеиного тела. А Малах, будто насмехаясь, будто имея свой разум, набрасывал на меня свои кольца, опутывал, сжимал, не давая шелохнуться. При этом смотрел так пристально, что я начала терять остатки разума, растворяясь в жутком взоре чудовищного божества варваров. Наверное, именно таким они представляли себе его. И пусть я не верила, что Малах — бог Шаккара, но внутри все дрожало от непонятного ощущения, замешанного на горечи неизбежного и толике радости оттого, что в итоге все это скоро закончится.

«Главное, не попасть к Давлату!» — подумала я. Отчего-то понимая, что теперь в Хайрате меня ждёт страшная участь. Одна Сарнай чего стоила, а ведь она теперь предводитель армии мудреца и уж точно найдёт как надавить на нового правителя, чтобы от меня избавились да поболезненнее для меня самой.

— Ну же, что ты медлишь! — кольца змеиного тела сдавили меня так, что вытолкнули последний воздух из лёгких, а бедные кости опасно затрещали. Ещё немного и он сломает меня, как сухую ветку, легко и без малейшего усилия.

— Жри! — из последних сил проговорила я, а Малах вдруг склонил ко мне плоскую голову и закрыл жуткую пасть, будто хотел рассмотреть ближе, понять, что за букашка попала ему на ужин. Я застыла, да и пошевелиться толком уже не могла: все тело, по грудь, было оплетено змеем, а он склонялся ниже и ниже, а после остановился так, что между нами осталось всего ничего. Я даже ощущала, как его дыхание, не самое свежее, шевелило мои волосы. Да и откуда у змея быть другому дыханию, если он мясо есть да людей?

Только вот змей, кажется, есть меня не собирался. Впился взглядом и закаменел, а я поняла, что не в силах отвести от него глаз и только после произошло нечто непонятное. Что-то, чему я не смогла найти объяснения.

Страшный змей поплыл перед моим взором. Задрожал воздух, словно раскалился в одно мгновение, так он дрожит над песками в жаркий солнечный день, когда губы растрескались от отсутствия воды, а перед глазами мелькает мираж. Я моргнула, прогоняя непонятное видение, в котором с Малаха начала спадать кожа. Она стекала лохмотьями, странной грубой чешуёй и нарывами наростов и под всеми этими слоями проступал кто-то знакомый...человек... мужчина...