— Живыми? — поинтересовался сухо Инар.

— Живой мне нужна только принцесса! — ответил старик. — А пока приведите пленных. Вместо одной жертвы, я скормлю Малаху троих непокорных советников, а все остальные пусть смотрят. Они должны знать, с кем имеют дело!

Инар снова поклонился и ушёл. Сарнай проводила его взглядом, затем посмотрела на лицо недовольного мудреца. Давлат явно не рассчитывал, что кто-то сможет сбежать от него, а уж тем более женщина, да ещё и из каменного заточения. Но воительница благоразумно решила промолчать, лишь проследила, как новый повелитель Хайрата отдал приказ одному из стражей, после чего встал со своёго трона и раскинул в стороны руки.

Тяжело качнулись золотые рукава. Старик прищурил глаза, а затем и вовсе закрыл их и запрокинул голову к небу, начав бормотать какие-то невнятные слова, а рыжеволосая воительница поймала себя на мысли, что не может оторвать взгляда от его незащищенного горла, показавшегося ей таким открытым, а сама шея — такой тонкой. Она даже представила себе, как достаёт медленно из ножен кинжал и проводит по шее старика. Представила, как брызжет горячая кровь и как в изумлении открываются глаза Давлата и он видит её, Сарнай, принёсшую ему смерть.

Сарнай даже моргнула, прогоняя видение, вызванное воображением. И тут же заметила, что на неё пристально смотрит Наима. Старуха сдвинула брови, будто читая мысли своёй хозяйки и Сарнай поспешила прошипеть:

— Знай своё место, грязная рабыня! — и потянулась рукой к амулетам, свисавшим гроздью на шее. Зажала привычно нужный и с улыбкой заметила, как меняется выражение лица старухи.

«Так-то лучше!» — подумала она и тут услышала, как закричал Давлат, призывая свою тварь. Внутри у Сарнай все содрогнулось от этого крика, когда прозвучало имя змея.

— Малах! — а спустя несколько мгновений: — Малах, я призываю тебя!

Сарнай отвела взгляд от лица старика и устремила взор вдаль, туда, где за стенами, окружавшими дворцовый сад, как ей показалось, поднялась пыль и даже содрогнулась земля.

— Малах! — крикнул Давлат и воительница поняла: сейчас начнётся казнь.

Ход, петляющий под толщей земли, поддерживали деревянные балки. Торопливо шагая за своими спутниками, я ощущала, как воздух вокруг становится все горячее и понимала, что мы идём не так глубоко под землёй. Это могло означать только одно: скоро мы выйдем на поверхность, и я смогу, наконец, вдохнуть полной грудью запах свободы.

«Повелитель Вазир остался в городе, в плену!» — напомнила я себе и радостный пыл от моего спасения, немного приутих. Как сказал Исхан, когда я обратилась к нему, повелителя Вазира не спасти. Его держали в верхних комнатах дворца, куда не вел ни один тайный ход, а лезть напролом было просто самоубийством.

— Повелителя не спасём, а сами сложим головы, — только и изрёк жрец, после чего мы продолжили свой путь под землёй.

В какой-то момент, когда, мы уже почти были у цели нашего пути, произошло нечто странное, чему, впрочем, я после нашла объяснение. Шагая, я ощутила, что земля вокруг нас словно пришла в движение. Толщи песка, смешанные с почвой, содрогнулись и сверху начал сыпаться песок, попадая на волосы и одежду. Я приостановилась, вслушиваясь в дрожь земли. Но Аббас повернулся ко мне, и решительно взяв за руку потянул за собой.

— Нам надо спешить, принцесса! — бросил он мне, а я почувствовала, что моё сердце словно сжала своёй рукой какая-то невидимая сила. Стало больно, и я попыталась вырвать руку из захвата махариба, только он и не вздумал отпускать меня, продолжая вести за собой. Земля продолжала дрожать, будто сверху по ней неслось нечто огромное. Песок сыпался, а дерево, поддерживающее свод, подозрительно затрещало, словно потолки грозились обрушиться, похоронив нас в песках.

— Скорее! — крикнул жрец. — Давлат уже призвал Малаха и скорее всего, знает о побеге!

«Так это прополз Малах?» — подумала я.

Тварь пугала меня и интересовала. Хотелось бы рассмотреть его ближе, хотя я и понимала глупость такой идеи. Сегодня я должна была стать жертвой твари, но чудом избежала смерти.

«Только вот вряд ли Малах останется голоден! — мелькнула страшная мысль. — Давлат найдёт для него новую жертву и это может быть Вазир или те, кто до последнего остались со старым повелителем».

Вот вперёди, как мне показалось, забрезжил свет. Это были тонкие нити солнца, словно повисшие в воздухе. Они разрезали темноту тоннеля, как сталь режет масло и сейчас светили нам путеводной звездой. Я уже хорошо видела силуэт жреца, бегущего вперёди и своёго друга Аббаса, продолжавшего держать крепко мою руку, так, словно мужчина опасался: отпустит и я исчезну. Только я этого делать совсем не собиралась. Напротив, я хотела выжить и отомстить. За себя, за мужа, за его отца и свой новый народ, попавший под власть захватчика. Только пока ни о какой мести не могло быть и речи, слишком слабы и малочисленны мы в своём желании борьбы.

Ближе к выходу, Исхан замедлил шаг, а когда до просвета оставалось всего ничего, то и вовсе стал красться, скрадывая движения. Я с удивлением отметила, что жрец, оказывается, умеет

двигаться неслышно, словно хищник. Даже в его движениях теперь скользило что-то животное.

Исхан повернулся к нам и приложил указательный палец к своим губам, призывая к молчанию. Аббас кивнул, а я просто застыла, пока жрец тянулся к двери, сбитой из простых досок. Куда вела она, я пока не знала и могла только предполагать. Направление, в котором мы двигались от дворца, говорило мне, что сейчас, по моим расчётам, мы должны были выйти к границе города, туда, где начинается пустынная насыпь, за которой поднимаются к небу высокие скалы. Почему мы вышли именно сюда, я пока не знала, решив, что и так вскоре все разъясниться, само собой.