– Иными словами – озабоченный.

– Одно другому не мешает. Забыла, как я в детстве мечтал стать врачом и лечить людей?

– Ты хотел стать патологоанатомом и создать армию зомби, чтобы они меня сожрали.

– Радуйся, теперь я хочу сожрать тебя сам.

Это что, улыбка?

Она такая охрененная, когда улыбается. А я идиот, раз в захотел превратиться в клоуна и еще раз посмотреть на это.

Не, с экологией в мире проблемы. Скорее всего, надышался я чем-то. Иначе с какого хрена превращаюсь в сопливого идиота?

– Но идея с зомбаками мне все еще нравится. И да, Никольская, вали уже в кровать. Ты и правда вся красная.

– Я не собираюсь тебя слушать, – вздыхает она и, делая вид, что не замечает меня, садится на стул, хватая в руки банан из вазы.

Серьезно?

Черт, да она издевается?

Собирается трескать банан при мне? При человеке, у которого фантазия развита лучше, чем экономика в стране?

Никольская, да ты находка. Продолжай, сегодня явно мой день.

– Ты давай кушай. Витамины, и все такое, – с заботой говорю я и сажусь напротив.

И она ест.

Зубами вгрызается в чертов банан, а у меня инфаркт. Кто? Кто, скажите мне, при парнях так делает? Это же явный намек на угрозу нашим частям тела. Вернее, одной его части.

– Вкусно. Хочешь?

– Никольская, сейчас я хочу домой и под одеялко. И кажется, я тебя боюсь.

Глава 8

Гуляев - он и в тундре останется Гуляевым.

Таким же самоуверенным мудаком, которого медведь будет на спине таскать, а куропатка ягодами кормить.

И еще этот остроносый сейчас в моей квартире чувствует себя Макгрегором, не догадываясь, что нарывается на неприятности и может в любую секунду поймать оплеуху.

А вообще, мне кажется, что проще дом сжечь, чем заставить Евсеюшку на своих ногах убраться отсюда.

Детство, что ли, вспомнить?

То самое беззаботное, когда родители еще не догадывались, какие бои ведутся у них под коленками, а лишь сладко умилялись, когда мы по очереди прибегали и жаловались друг на друга.

Да, может, я и повзрослела, а у кого-то просто ноги до сорок третьего размера вымахали, но это все равно не мешает нам окунуться в то «счастливое» время.

Аж дыхание перехватило от собственного идиотского плана. Как будто мне подарили машину времени и разрешили в ней покопаться. Одна кнопочка - и вжу-у-ух. На всякий случай стираю кровожадную улыбку с лица, пытаясь изобразить обычный пофигизм во взгляде.

– Да ладно тебе. Расслабься. Обижать не буду, – для убедительности по плечу его двинула.

Не перебарщивай, Никольская. Этот засранец не должен ничего понять.

– Уверена? – Евсей наклоняется ко мне, глазами сканируя. Черт, если еще на один сантиметр приблизится, я ему этот сканер с корнями вырву.

Но я не отодвинулась. Как стояла подбитым танком, так и стою. Пусть не думает, что его близость мое дыхание контролирует.

– Серьезно? Это подкат такой? «Подуй девчонке в ухо, и у нее ноги раздвинутся»? – не сдерживаюсь я, когда он нависает надо мной.

Неужели и правда на свете есть такие идиотки, которые ведутся на эту фигню?

– Можно даже и не дуть.

– Скукота. Еще приемы имеются?

– В моем случае требуется только присутствие, потому что…

– Мы так и будем в кухне торчать? – перебиваю его, спрыгивая на пол.
– А еще я голодная. И пока мы драться не начали, вали в гостиную, а я чай заварю.

И на всякий случай действительно пошла к полке, где у нас кружки стояли.

– Пантера, не пугай меня. Ты и кухня – вещи несовместимые, – гримасничает он.

Согласна. Но для такого гостя я себя с чем угодно совмещу.

– Гуляев, повторюсь, ты меня не знаешь. А чаем в нашей семье только я занимаюсь. Даже есть свой особенный рецепт. У папы спроси. Он-то не обманет.

Врать я умею.

С таким-то другом детства и не такому научишься.

Убедительный тон и упоминание общего знакомого делают свое дело. Всегда.

Я еще маму приплести хотела, но Гуляев уже скрылся за дверью.

Простой, как пластилин. И наивный, кажется.

Так-с. Чай же. Вернее, мой фирменный чай. Открываю шкаф и смотрю на содержимое: паприка, хмели-сунели, черный перец. Ваниль для запаха, мед для сладости и щепотку соли для верности.

Уверена, уже минут через пять Евсей начнет плеваться, а через семь будет бежать в сторону дома.

Ой, главное - стаканы не перепутать.

– Могла бы так не заморачиваться, – усмехается Гуляев, когда я с подносом в руках несу ему жидкую бомбу. – Хотя нет. Я люблю, когда за мной ухаживают. Продолжай, и заслужишь мой царский лайк. За топлес – репост.

А если я сейчас разденусь, у него челюсть отвиснет?

Не-е-е. Сегодня не конец света, чтобы подарки ему такие дарить.

– За молчание я не надену тебе этот поднос на голову. Гуляев, ты хотя бы на минуту можешь быть нормальным человеком?