– Гороскоп слушал, - продолжает неандерталец, а я сглатываю, смотря на его руки, которые меня вчера… раздражали. Да, именно бесили. – И там говорили, что у Львов вчера была особенная ночь, где они должны встретить идеального мужчину. Встретила?

– Сын, - качает головой Гуляев-старший.
– Ты меня пугаешь. Гороскопы? Кто тебя воспитывал? Соня, я пойду, не то узнаю про сына то, что знать не должен и чего боюсь. – Когда мужчина отошел, я все еще слышала его голос: - Черт возьми, мой сын и гороскопы. Да как…

Я хочу молча уйти, но не успеваю, потому что рука Евсея ложится на мое плечо, а его дыхание опаляет кожу. Лет в десять я думала, что влюбилась. В него. В этого плохиша блондинистого. И в то время каждый его пинок мне под задницу казался священной благодатью. Сейчас от этого прикосновения по коже забегали мурашки и перед глазами рушился привычный мир.

– Меня там парень ждет, вообще-то, – говорю я, вспоминая друга. Я не мямлю. Не растекаюсь лужицей. И конечно же, не мечтаю, чтобы время замерло и мы так простояли с ним до великого переселения на луну. Нет. Я правда хочу уйти.

– А если мне на это плевать?

– Сам виноват в аварии. Нечего было отвлекать сообщениями глупыми.

– Думаешь, призналась, и все?
– Я стою спиной к парню, а он в этот момент проводит большим пальцем вдоль позвоночника. Такой подкат срабатывает на его подопытных матрешках? Фи. Скукота.

– О чем ты? Я не признавалась. Всего лишь сказала, что виноват ты. Впрочем, как обычно бывает.

– «Я не уеду жить в Лондон», - фальшиво запел он, и, честно, в этот момент мне хотелось его придушить.

Глава 5

Никогда не замечал, какой у Никольской шикарный вид сзади. И это даже удивительно, ведь охрененную задницу я за километр улавливаю. А такую и не заметил.

– Не дергайся, Никольская, сейчас опасно.

А лучше дергайся и дай повод тебя хорошенько отшлепать.

Так, стоп.

У меня же есть повод.

За секунду в голове созрел идеальный план по избавлению одноклеточного из зоны моей видимости.

– Доставай телефон, – начинаю я, но понятия не имею, как закончить фразу. За всю жизнь я никогда не требовал, чтобы девчонки расставались со своими рогоносцами. Обычно было плевать, к кому они после меня возвращаются. Никогда не интересовался, просто молча брал то, что предлагали. Здесь вроде не предлагают, но избавиться от лощеного урода, с которым таскалась Никольская, хотелось.

– Не надейся, что я стану выполнять твои приказы. Не думай…

– Достань свой чертов телефон, – перебиваю её.

Думаете, она послушалась? Нет. Проще гору заставить передвинуться, чем Никольскую сделать то, о чем её просят. Твердолобая засранка вздернула свой аккуратный носик и, долбанув меня по физиономии хвостом, развернулась, чтобы засмеяться.

– Понятия не имею, какую игру придумал твой извращенный мозг, но участвовать в этом не собираюсь, – затараторила София.
– Открой контакты, ткни в первый попавшийся номер и ею начинай командовать. Я уверена, любая из них даже гавкнет, если ты попросишь.

– Я сейчас тебя не просил гавкать, но ты это делаешь. И вообще, что непонятного во фразе «достань свой телефон»?

– Что ты собрался сделать? – настороженно говорит она, скрещивая руки на груди.

– Не я, а ты. У меня же нет парня, чтобы с ним расставаться. – Надеюсь, Никольская не поймет, какое удовольствие я испытываю, заставляя её это сделать. – А у тебя пока еще он есть. Пока.

– Да ладно? Гуляев, ты меня ревнуешь, что ли?

Нет, она реально нарывается. Или её пора сдавать в психушку, раз такие мысли идиотские посещают.

– Никольская, даже не мечтай об этом. Выкинь подобное из головы, а лучше вместе с ней сожги.

– Мечтать не надо, я же вижу, – смеется паршивка, раздражая меня. – Офигеть. Гуляев и ревность. Не парься, я никому не расскажу, но сама буду помнить об этом вечно.

Стебется, стерва.

– Пиши сообщение, или же я с удовольствием расскажу дяде Феде, кто именно разбил тачку прокурорскому сынку.

Жаль, я не могу залезть в её голову и понять, о чем Пантера думает. Тогда хотя бы стало ясным, какого хрена она улыбается, когда я заставляю её послать в задницу того урода.

Я врал, когда угрожал. Но разве можно упустить шанс и не использовать шантаж, когда есть такая возможность? Я не дебил. Если что-то идет ко мне в руки, то я с радостью их раскрываю.

Тем более в памяти еще свежи воспоминания, как Никольская кинула меня, а потом и вовсе свалила на моей машине.

Месть - штука приятная.

София кидает к моим ногам рюкзак, а затем присаживается, чтобы вытащить из него черный смартфон. А я, как извращенец, пялюсь на её шею, будто ничего подобного в жизни не видел. Но я видел. Много других вещей видел, но не помню, чтобы из-за них так зависал.