Милена. чуть отстранившись вперед, недоверчиво посмотрела на Лиама.

— Но ведь легенды рассказывают о великой войне с тенью, о сражении, на котором люди выступили вместе с оборотнями.

— Мы, также, как и обитатели, чужого нам мира не знали о том, что произошло — и каждый из нас считал другого захватчиком, — пояснил МакГрегор. давая Милене снова отпить немного вина. Девушка, захваченная интересным разговором, даже не обратила внимания на то, как легко она сделала второй глоток — но волк внутри Лиама тут же радостно оскалился, приветствуя приручение избранницы.

— Но ведь ужасные твари, которые прорываются сквозь занавесь тьмы — это ведь не выдумки и не легенды, — задумчиво проговорила Милена.

— Не легенды, — согласился МакГрегор. — Как и война между нашими мирами, как и последнее сражение…

— Когда люди и оборотни выстояли вместе, — выпрямив спину кивнула девушка, хорошо знакомая с родовым преданием.

МакГрегор задумчиво провёл пальцем по её полным губам.

— Не хочу тебя расстраивать, радость моя, но люди очень скоро бежали с поле боя.

— Что? — не поверила Милена. — Но как?

МакГрегор пожал плечами.

— Когда на поле возле занавеси тьмы стали появляться теребрисы — порождение чуждого нам мира, оборотни остались в одиночестве — со своей небольшой тогда магией. Мы готовились умереть за свой мир, за своих родных, за свои горы… и небольшая равнина возле Недоллака должна была стать братской могилой всему миру оборотней. Но когда мы уже были почти повержены. Вслед за теребрисами выступили вперед разумные обитатели чужого мира.

— То есть теребрисами кто — то управляет? — не поняла Милена.

— Теребрисы — всего лишь животные и лишь иногда полуразумные сущности, привлеченные вкусом нашей магии. Лорды же чужого мира желали лишь возвратить их назад, дабы не нарушать баланс миров.

Милена слушала мужа широко раскрыв глаза.

— Это совершенно… не то, что рассказывают нам в империи.

Лиам поцеловал девушку в макушку.

— Знаю. Итак, в то время как лорды хотели сохранить баланс миров, мы умирали за свои горы.

Затаив дыхание от страха, Милена тихо поинтересовалась у своего супруга:

— Как же тогда оборотни остались в живых?

— Теребрисы — сущности, проникающие со стороны чужого мира, были привлечены нашей магией, которую они легко перерабатывают, становясь сильнее. Мы же становимся сильнее, впитывая в себя их магию. Лорды чужого мира показали нам., как следует управляться с магией теребрисов, которая в нашем мире выглядит как тьма.

МакГрегор вытянул вперед ладонь, на которой тотчас возник сверкающий шарик тьмы.

— Мы готовились умереть, а получили в своё пользование не только огромный резерв чужой магии, неуязвимость и долголетие. — Шарик тьмы, сорвавшись с ладони МакГрегора, взлетел вверх — и растворился в ночной мгле. — Итак, лорды научили нас, как пользоваться их магией, дав оружие против теребрисов. По договору с лордами, мы убиваем только агрессивных сущностей — остальных теребрисов же пленяем и передаём назад, через границу миров.

— То есть не все порождения тьмы охотятся на людей? — удивилась Милена.

— Нет, — подтвердил МакГрегор. — Конечно же, нет. Я покажу тебе смирных особей позднее.

Любуясь нежным овалом лица своей суженой, МакГрегор беззастенчиво врал, не желая рисковать только что обретённой парой.

Оборотни вообще никогда не допускали своих женщин до теребрисов: тьмы, которую получали воины и ту, которой щедро делился вождь клана, хватало на всех — и не было никакой нужды для подобных встреч.

Каждый воин, каждый оборотень клана тщательно охранял принадлежащее ему сокровище.

Лиам, проживший в ожидании своей истинной пары не одну сотню лет, не был исключением. Он был готов пойти на многое, чтобы Милена поскорее привыкла к оборотням, к их образу жизни — и поскорее бы смирилась с тем, что так сильно отличалось от привычного ей уклада.

Он сплёл вокруг своей избранницы незаметную, легкую — но в то же время крайне крепкую сеть, которая с каждым новым днем пребывания Милены в клане становилась только прочнее.

Он показал ей немного тьмы — и девушка уже не боялась её, считая, что она всё знает про источник их силы; он рассказал ей про теребрисов и даже обещал показать их ей — и Милена, успокоив своё любопытство, тут же направила свои силы в другое, неизведанное русло; он так часто находился рядом с ней, так часто к ней прикасался, что его прикосновения стали для Милены чем- то естественным и привычным. Она, выросшая в атмосфере всеобщей ненависти и пренебрежения, на самом деле нуждалась в ласках Лиама — и щедро их принимала, к общей радости как самого Лиама, так и его волка.