— А это Линдсей. — второй воин, услышав своё имя, также склонил передо мной голову.

Я, было, хотела присесть в реверансе, но супруг удержал меня за талию — так, что я смогла лишь кивнуть представленным мне воинам.

— Приятно познакомиться, милорды, — улыбнулась я, пыталась завязать светский ни к чему не принуждающий разговор. — Как вам понравилось в нашем замке?

Мужчины, переглянувшись, пожали плечами и ничего не ответили.

Я перевела озабоченный взгляд на супруга.

— Мы считаем, что ложь — один из признаков слабости и поэтому никогда не лжем, — спокойно заметил супруг, неожиданно ласковым движением отводя выбившуюся из моей прически прядь в сторону.

— Людям не так- то просто привыкнуть к нашей откровенности, — заметил Монро, весело усмехаясь.

— Они считают нас грубыми, — поддакнул Линдсей. — Обычно нам всё — равно, но…

— Она привыкнет, — рыкнул Лиам, строго посмотрев на своих друзей.

Те тут же, в знак повиновения, опустили головы.

— Ну что, дельце состряпано? — весело поинтересовался отец, подойдя к нам. — Милена, будь послушной женой его милости.

Я должна была повиноваться отцу, должна была вслух признать право мужа на моё повиновение… но мне почему — то не хотелось этого делать.

Лиам усмехнулся — так, как будто моё молчание ему даже понравилось — и ещё крепче прижал меня к себе.

Что ж, — продолжил отец, как ни в чем не бывало, — теперь пора и за стол. Ваша милость, — поклонился он моему супругу — милорды — торжественный обед уже накрыт в столовой.

Я затаила дыхание, надеясь, что получу возможность переговорить с сёстрами во время обеда. Однако супруг одной фразой тут же развеял мои пустые надежды.

— Благодарю, лорд Стивенсон. Но нам пора.

Я с ужасом посмотрела на оборотня.

— Служанки уже приготовили для тебя дорожное платье, — глядя мне в глаза, спокойно произнес супруг — Мы выезжаем, как только ты сменишь платье.

Но…

Оборотень вопросительно поднял бровь.

— Ты что- то хотела сказать, жена?

Хотела остаться в замке и никогда тебя не знать, подумала я про себя, но вслух произнесла нечто совсем другое. Более приличное для новобрачной.

— Но…

Оборотень вопросительно поднял бровь.

— Ты что- то хотела сказать, жена?

Хотела остаться в замке и никогда тебя не знать, подумала я про себя. но вслух произнесла нечто совсем другое. Более приличное для новобрачной.

— Милорд, — вежливо опустила я голову. — Мои вещи ещё не собраны.

Оборотень раздражённо махнул рукой.

— Служанкам приказано собрать только самое необходимое. Оставь свои старые платья местной прислуге.

Это было сказано с таким пренебрежением, что я сразу поняла — оборотень каким — то образом успел ознакомиться с содержимым моего гардероба.

Я живо себе представила, как это могло случиться в моё отсутствие.

Вот Магда или какая — нибудь другая служанка (возможно даже из тех, что приехали из графского поместья) проводила этого огромного воина по скрипящей. нуждающейся в неотложном ремонте лестнице. в мою спальню.

Неясно, почему оборотня заинтересовала именно моя спальня — но он явно в ней побывал.

Обвёл внимательным взглядом бедную обстановку моей клетушки, в которой не осталось даже хоть какого — нибудь вытершегося половичка, скривился от вида. куда выходило единственное незастеклённое окно — и уже после этого подошёл к старому платяному шкафу, чьи дверцы рассохлись ещё до моего рождения.

Разумеется, после всей окружающей обстановки, оборотень не рассчитывал найти в старом шкафу наряды от лучших столичных портных… но то, что он там увидел. ему явно не понравилось.

Даже Джордж — прекрасно воспитанный, утончённый молодой человек — и тот иногда морщился, заставая меня в рабочих платьях — в которых я бегала по замку. занимаясь каждодневными хлопотами.

А уж что говорить об этом чужаке…

Уже более пяти лет у меня не было обновок — мы экономили, едва водили концы с концами… Когда нечего есть, мало думаешь о тряпках. К тому же, мне доставались старые платья сестёр — и я их перешивала, перекраивала… Пока мы все не выросли.

Мегги и Хоуп повезло чуть больше — их гардеробом занималась графиня. Сёстры. конечно, мечтали поделиться со мной щедростью своей тётки, но каждая из нас до дрожи в коленях боялась вызвать у высокородной дамы неудовольствие: сестрёнки опасались, что графиня может перестать одаривать их дорогими нарядами, а я беспокоилась за сестёр… ну и за семейный кошелек, конечно: лучше уж одной стараться выгадывать себе на платье, чем сразу всем трём.