— А что делал бы ты, когда к твоему дому пришли вооружённые люди и начали угрожать? — спросил я. — Я не хотел оставаться привязанным к городу и семье. В то время в мои планы это не входило. Да и возраст был ещё не тот, когда готов взвалить на себя ответственность за детей. Их же надо не только одеть и накормить, но и воспитать. А какой из меня воспитатель, если я и сам ничего толком в жизни не видел? Какой из меня пример? Но всё это случается тогда, когда этого не ждёшь. И выходит, что надо действовать. А тут появились вы. Я убивал двух зайцев одним выстрелом: был повод уехать из дома, а заодно и увести врага от этого дома. Вы требовали людей. Только так сложились обстоятельства, что людей было мало. У меня жена стояла в карауле и отстреливалась от бандитов, потому что было некому. Отдать вам людей означало оставить город безоружным. Да, вы оставили машину. Но сколько продлится война? Кто возьмёт верх? Тогда это всё было неизвестно. Каторжане — это были хорошим ресурсом, который не жаль было пускать в расход. Не знаю, как это выглядит с моральной точки зрения, но на тот момент, да и сейчас, это решение выглядело вполне удачно. Собачки и люди стали тем откупом, который хватило оставить в безопасности дорогих для меня людей. У меня там остался друг, который в случае чего мог помочь Алисе. Этот план был спонтанный, неосознанный, но если сейчас с оглядкой на прошлое проследить за ходом событий, я уходил оттуда не только ради своего эго, страха или жажды приключений. Вас надо было увести оттуда, что я и сделал.

— После войны хочешь вернуться? — спросил Грег.

— Не знаю нужно ли возвращаться, — ответил я. — Порой мне кажется, что ей лучше будет без меня. Сам говоришь, что я начал походить на падальщиков. Зачем тащить всё это в семью?

— Идеальных людей не бывает. Ты ставишь высокие планки, забывая, что достаточно жить и выносить какой-то опыт из ошибок, чтоб потом их не совершить. Безгрешных людей почти не бывает. За каждым из нас тянется шлейф из тех поступков, которые лучше забыть и не вспоминать. Ставить крест на жизни и опускаться на дно или бороться за право стоять в полный рост — решает каждый сам для себя. Но вот решать, что лучше для других людей — это неблагодарное занятие. Ты не знаешь, чем приглянулся Алисе и почему она через столько лет вашей первой разлуки всё равно осталась с тобой. Если ты считаешь, что чужой мужик может заменить отца твоему ребёнку, то это довольно редкое явление. Да и ты даже больше. Чем чужак. Кто бы там ни говорил, но одна кровь способствует пониманию.

— У меня с отцом это не способствовало. Мы были разными, — ответил я. Сразу вспомнилось, что и в прежней жизни было так же. Кровь или не кровь, но когда разные интересы, то это не способствует пониманию.

— Необязательно, что история повторится. В любом случае попытаться стоит. У меня такой возможности нет.

— Что с ними стало?

— Погибли. И жена, и дети, и родители. Было испытание снарядов. Ракета повела себя не так, как было задумано и влетела в мой дом, когда там собрались родные на празднования моего повышения. Я как раз задержался на полигоне, потому что не вышел человек, который должен был помогать с испытаниями. Можно сказать, что сам эту ракету запустил, — ответил Грег.

— Решил в отряде найти смерть, но не получилось?

— Как видишь. Приходится смерть нести другим, — ответил Грег.

— И что будет после войны? Возвращаться тебе некуда.

— Как ты говоришь? Есть сегодняшний день, поэтому нужно прожить его сегодня, а завтра мы будем жить завтрашний день, — ответил Грег. Усмехнулся. Сказать тут было нечего.

Сбоку раздался шум. Драка. Девица в мужской одежде заломила руку за спину одному из парней и со всей дури приложила его об стол. Другой хотел её приложить стулом об голову, но она увернулась и отскочила в сторону. Стул пришёлся по голове парню, которому расквасили рожу об стол. Тут уже поднялись другие. Девица и глазом не повела. Она начала пятиться спиной к стене, держа руки на револьверах. По её виду было понятно, что она готова их пустить в дело.

— Это что за чудо? — спросил Грег.

— По виду ребёнок решил поиграть в войну со взрослыми дядями, — ответил я.

Она метнулась в сторону. Увернулась от удара, уходя под руку, и подставляя другого нападавшего под удар. Юркая, быстрая. Кого-то ударила под колено, другого в кадык. Пора было прекращать это безобразие. Нашла с кем играть. Тут же были люди, которые ей этого не простят. Девицу поймали и уже собирались свернуть шею, когда я подошёл к ним.

— Отпустите её, — спокойно велел я. Несколько человек попятились. И чего они так меня боялись? Ладно, была как-то резня, но тогда вроде всё участвовали, а не только я один. Правда, два человека с катушек слетели, но я им быстро глотки порезал. Сколько же было крови на руках! Грег был прав. Мы малесь заигрались в войнушку.

— Вначале…

Слушать я не стал. Несколько надрезов и державший девчонку рухнул на пол.

— Уберите его отсюда. А ты со мной, — ответил я, подцепив девчонку за ремни, на которой держалась кобура.

— Вань…

— Чего ты тут забыла? — подходя к столу, за которым мы сидели с Грегом, спросил я её. Повернулся к ней и получил удар в лицо. В глазах потемнело от злости. Я эту соплюшку готов был стереть в порошок, а в ответ увидел такой же злой взгляд.

— Забыл? Я тебе слово дала, что найду и буду спину прикрывать! Только о себе и думаешь! — зло сказала девица.

— Да ты меньше меня! — я подхватил её и посадил на стол. Только тогда мы стали вровень. — Подросла бы для начала.

— Чего нет, того нет. Но я умею драться! Ты сам видел! А если ты забыл, то я тебе напомню! — она попыталась меня ударить, но я перехватил руку. Посмотрел на Грега, который веселился, глядя на нас.

— Вот скажи, она похожа на солдата, который в бою будет спину прикрывать? — спросил я его.

— Девочка боевая. Когда подрастёт…

— Всё, я совершеннолетняя. Документы есть. Могу делать что хочу. И смеяться над собой не дам! — она попыталась меня ударить второй рукой, которую перехватить не составила труда. Цыплёнок. Тонкая, звонкая. Мышц нет от слова совсем. Только злость в глазах и упрямство.

— Давай её оставим. С таким темпераментом в постели не замёрзнешь, — рассмеялся Грег.

— Сестра, которая в детстве решила, что мы напарники, — ответил я, наблюдая, как её лицо, то бледнеет, то становится пунцовым.

— Ах так!

Эта козявка меня пнула в живот, да так, что аж согнуться пришлось, отпуская её руки. Она кинулась в сторону Грега, доставая оружие, но он её револьвер отобрал, Раю схватил в охапку и посадил к себе на колени, крепко держа, чтоб не брыкалась.

— Как ты с таким характером ещё дожила до таких преклонных лет? — прошипел я.