— Загадывай желание, — жарко зашептала в ухо старая фея.

— Я хочу… Я… — застывшие губы с трудом произносили самые простые слова.

— Быстрее! Время уходит! — старая фея теребила воротник платья.

Самая яркая звезда скатилась с высоты, опалила холодным пламенем.

Ивка собралась с последними силами: «Пусть мой ребенок будет счастлив».

Слова родились неожиданно, вылетели из сведенного горла помимо воли. Ивка хотела попросить счастливого возвращения домой. И вот, на тебе… Значит, так тому и быть.

Когда Ивка совсем пришла в себя, над Долиной вставал рассвет. Феи исчезли, только лежал у ног пустой кубок, кружились над головой легкие лепестки, а фартук был обсыпан золотой пыльцой.

Рог, заработавший в поездке меньше, чем рассчитывал, стал раздражительным и хмурым. Намекал Ивке, что надо бы доплатить за проезд и даже иногда начинал на нее кричать — срывал злость. Остальные Данники пожимали плечами, но помалкивали — мало ли в чем девчонка хозяину отказала. Связываться с Рогом никто не хотел. Все очень хорошо знали его взрывной характер и тяжелю руку. И ехала теперь Ивка на драконе хозяина. Из гордости не хваталась за его куртку, хотя по-прежнему боялась находиться в седле. Тем более что дракон Рога был самым высоким и самым нетерпеливым.

Рог ехал теперь в конце каравана. Бурчал занудно себе под нос об убытках и проклятых феях, колотил бедного дракона по спине, недобро зыркал на Ивку налитыми кровью глазами.

Дракон резко остановился. Девушка чуть не выпала из седла. Рог уже стоял на земле, щурился нехорошо, крутил в руках толстую рукоятку плети.

— Слезай! И давай сюда горькушку. Не нужна она такой сопливке, как ты.

Ивка огляделась. Остальные драконы ушли далеко вперед. Она осталась с Рогом один на один.

— Ну! — хозяин каравана стегнул плетью по траве. Полетели в стороны срезанные головки желтых полевых цветов.

Ивка молча потянула за ремешок на шее. Отдала подарок. Жалко было до слез. Но Рог не шутил, настроен был решительно. Уж в этом-то Ивка разбиралась. И серебряный амулет жег шею. Предупреждал.

— Теперь давай чеканки.

— Как же, — побледнела Ивка, — чеканки нельзя… Заклятие Первого Данника…

— Плевал я на Заклятие. И на сказки для дураков плевал. Давай.

Чеканки. Новый дом. Клавесин. Другая, сытая жизнь.

Злость, отважная, безрассудная, накрыла Ивку с головой. На секунду она перестала соображать, что делает.

— А-а-а-а! — девушка с хриплым криком метнулась к Рогу, потянулась ногтями к бородатой физиономии, попыталась вырвать плеть.

Впрочем, шансов у Ивки не было никаких. Рог ударил ее кулаком в лицо, повалил на траву, сорвал с пояса заветный мешок.

Ивка вырывалась, рычала от боли и бессилия.

— Уходи отсюда. И быстро. А то стегану по лицу — уродиной на всю жизнь останешься. Рука не дрогнет. Не сомневайся. И молчи обо всем. А то найду — убью. И скажи спасибо, что на брюхатых у меня охотки нет.

Замахнулся плетью. Ударил по руке. Ивка рванулась в лес, зацепилась за корягу. Упала, приложившись виском к толстой ветке.

Ивка очнулась оттого, что на лицо капала вода. Светловолосый молодой незнакомец, склонившись над ней, лил на лоб и щеки холодную влагу из фляги. Потом протер мокрой тряпицей рану на виске. Ивка зашипела от боли. Тряпица стала розовой.

Незнакомец прижал флягу к Ивкиным губам. Девушка жадно напилась.

— П-п-помнишь, как тебя зовут? — спросил незнакомец.

— Помню. Ивка.

— Х-х-хорошо, что помнишь. А м— м-еня — Маг-У-Терры.

— Магутерра, — неуверенно повторила девушка.

— Маг-У… А, все равно. Магутерра, так Магутерра. Л-л-учше расскажи, что с тобой случилось. Присядь вот и соберись с мыслями.

Ивка осторожно приподнялась, села на пожухлую придорожную траву, прислонилась к теплому древесному стволу. Голова почти не кружилась. Щипало разбитые губы. Рукав на платье был разорван. Под ним, на коже немилосердно горел красный рубец.

На дороге рядом с Ивкой стояла крепкая дорожная карета. Из дорогих. С резными окнами, с красиво украшенными дверьми. Магутерра явно был из знатных путников. Около кареты стоял пожилой курносый дядька. Сочувственно на нее пялился. Сзади и спереди кареты застыли в седлах здоровенные вооруженные мужики. Один с копьем, другой с топором и луком за плечами.

— Ну так что же? — повторил Магутерра.

Ивка путанно, торопливо, захлебываясь словами, начала рассказывать. Про поездку в Маковую Долину, про горькушку, Рога, чеканки и плетку. Под конец она уже ревела в голос, размазывая по лицу кровавые сопли.