— Дяденька, купи магнитолу. Дешево отдадим.

— Парни, мне магнитола не нужна. Да, наверняка, она у вас паленая. Вот хорошие колонки, я бы взял.

— Мы колонки снять не успели, сигнализация сработала.

— Обождите, может брат возьмет.

Игорь махнул рукой Михаилу. Тот вышел из автомашины, взял парней за шиворот и как котят поднес к автомашине. Игорь открыл заднюю дверь, Михаил посадил их, на заднее сидение, где уже сидели девчонки. После того, как Игорь с Михаилом сели, автомашина, упала на колени, жалобно скрипя. Вскоре из киоска вышла женщина, в руках у нее был пакет с копченой колбасой, хлебом, сигаретами и шоколадом. Передав пакет дочери, она заторопилась на платформу, вот-вот должен был отойти автобус. Медленно, но верно, объезжая каждую выбоину на асфальте, машина приближалась к УБОП. Девчонки во всю, потешались над незадачливыми воришками, те молчали, со злостью поглядывая на них. Возле УБОП, девчонки замолчали. Михаил вытряхнул парней из салона и зашел с ними в дежурную часть, следом Игорь завел девчонок. Михаил с юными разбойницами остался, а парней Игорь провел в свой кабинет. Алика еще не было, а Виктор заполнял какие-то бланки.

— Это что, за явление Христа народу? — Указал он на парней.

— Витя, ты не поверишь. Стою возле автовокзала, они ко мне подходят и просят, что бы я их задержал. Магнитолу только отработали. Видишь, какие воры сознательные пошли. Сходи, найди понятых.

— Ну вот, как всегда. Самого молодого нашел.

Понятые, это всегда было головной болью всех оперов. Можно было пробегать по улице не один час, пока найдутся сознательные граждане. Виктору повезло, вскоре он вернулся с двумя, бомжеватого вида мужчинами, которые как мулы были нагружены сумками с пустыми бутылками. При обыске, у одного из задержанных изъяли металлическую линейку, которой влегкую, можно вскрыть любой жигуленок, а у второго, магнитолу. Оба уже были условно осуждены. Понимая, что сокамерники поднимут их на смех, за такой ляп, они рассказали, как две недели назад из подвала пробили в полу продовольственного магазина дыру, вынесли оттуда все более-менее стоящее. Что бы, ночью не светится, можно было налететь на милицейский патруль, спрятали все в мусорокамере. Утром, когда нашли автомашину, в мусорокамере обнаружили только одного пьяного бомжа. Оказалось, что бомжи знатно попировали ночь, а что осталось, растащили по своим норкам. Опера, вместе с воришками, хохотали до слез. Пока ждали экипаж ППС из ГОМа, парней напоили чаем и купили им в буфете по пачке сигарет. К тому времени, Алик уже вернулся. Коба, узнав, что его просчитали, впал в ступор, обхватил голову руками, и сидел на стуле, раскачиваясь из стороны в сторону. На вопросы Алика он не реагировал. Лишь в конце разговора сказал, что его в Грузию не довезут, закопают, где, ни будь, в России. Через три дня Алик встречал конвой, прилетевший из Грузии. Два амбала и пожилой, худощавый мужчина, в руках которого была пятилитровая бутыль с домашним вином, спустились по трапу самолета. Бутыль мужчина передал Алику, сказав, что вино послали родственники убитых и попросил отвезти их в ГУВД. Задерживаться они не хотели, надеялись вечером вылететь обратно. Алик довез их до ГУВД и вернулся в УБОП. Виктор смахнул со стола бумажки в сейф и водрузил бутыль посреди стола. Успели они выпить только по стакану. Кто-то постучал в дверь. Алик убрал бутыль под стол и открыл дверь. На пороге стоял дежурный и молодой парень, кавказец.

— Алик, разберитесь с ним. А то он такое рассказывает, что, хоть стой, хоть, падай.

— А что, больше никого нет, только мы?

— Женя к вам отправил. Ко мне какие претензии?

— Хорошо, давай его сюда.

Парень зашел в кабинет и стоял у порога, робко теребя вязаную шапочку.

— Присаживайся, рассказывай, что случилось.

— Я, недавно из Баку к дяде приехал. У него есть небольшой бизнес. Закупает в Китае товар, а затем развозит по деревням, отдает местным жителям под реализацию. В поселке Молодежном, есть семья, мать с дочерью и сыном. Дядя уже год с ними работает, никогда проблем не было. Позавчера, он сказал мне, что бы я съездил за деньгами, дал свою автомашину. Я, приехал, женщина сказала, что она деньги дала соседке в долг, будут только на следующий день. Вчера, я приехал с утра. Дома была только дочь, ей тринадцать лет. Она сказала, что мать скоро подойдет. Мы сидели в комнате, разговаривали. Минут через десять пришли мать, брат, ему семнадцать лет, и какой-то мужик. Тот достал из под полы автомат. Я, таких еще не видел, и наставил на меня. Я испугался сильно, попросил, что бы, не убивали. Они меня в погреб посадили. Думал, от холода там замерзну. Сегодня утром они меня оттуда вытащили и заставили написать расписку. Якобы, я пытался изнасиловать девочку. Что бы, они не написали заявление в милицию, должен заплатить сто тысяч. Машину разграбили, сняли магнитолу с колонками и антирадар. Я, к дяде подъехал, а он меня к вам отправил.

— Деньги, когда должен отдать? — Спросил Виктор.

— Завтра, в течении дня, время конкретно не оговаривалось. Они сказали, если завтра не отдам деньги, то послезавтра за мной милиция приедет.

Алик встал из-за стола и начал ходить по кабинету.

— Девчонку, действительно, не обижал?

— Нет. Мамой клянусь. — Заволновался парень.

— Хорошо. Завтра, в девять, что бы как штык, здесь был. Пока свободен.

Дождавшись, когда парень выйдет, Виктор достал из под стола бутыль, разлил вино по стаканам.

— Ну что, други мои, скажете, что посоветуете? — Спросил Алик.

До этого молчавший Игорь, ответил.

— На счет погреба, похоже правда, а вот с девчонкой, может, что и было.

— Мне, тоже так кажется. Если это не так, то уж больно по беспределу работают. — Поддержал его Виктор. Итог подвел Алик, сказав, что утро, вечера мудренее. Их разговор опять прервал стук в дверь. Теперь уже опера, из соседнего кабинета, видевшие, как заходил Алик, соблюдая конспирацию, по одному начали просачиваться в кабинет. Ну, а где это видано, что бы российский мент на этом успокоился. Это только на хлеб денег нет, а на бутылку всегда найдется. Так что, к вечерней планерке все были хорошие и глаза на кучу. Заглянувший в кабинет начальник отделения, только махнул рукой. Утром, еще не было девяти, когда Игорь зашел в здание УБОП. Вчерашний посетитель и пожилой мужчина, по-видимому, его дядя, сидели возле дежурной части. Игорь пригласил их к себе в кабинет. После вчерашнего, в кабинете стоял устойчивый запах винного перегара и табака. Распахнув окно, Игорь предложил сесть. Вскоре подошли Алик с Виктором. Алик попросил потерпевшего еще раз испытать судьбу и зайти в указанный адрес под контролем оперативников. Тот категорически отказался. Дядя выслушал его и что-то сказал на родном языке. Племянник, подумав, согласился. Старый убоповский УАЗ, громыхая четыремя колесами, «летел» в сторону Молодежного. В автомашине, кроме водителя и оперов, сидели трое собровцев. Дядя с племянником, на своей автомашине ехали следом. Полуразвалившийся дом стоял в центре села, напротив магазина. УАЗ остановился возле магазина. Потерпевший, которого дядя высадил заранее, подошел к дому и постучал в окно, выходящее на улицу. Из дома вышел мужчина и сел на лавочку. Опера слушали разговор по приемнику, передатчик они нацепили парню под куртку.

— Деньги принес?

— У дяди такой суммы сейчас нет в наличии. Будет только завтра.

— Какого черта тогда пришел?

— Вы же, обещали завтра заявление в милицию отнести.

— Соображаешь. Хотя мы тебя и развели, как лоха, но если завтра не будет денег, то пойдешь на тюрьму. Там таких любят.

Мужчина выкинул окурок, зашел во двор и закрыл ворота на засов. Алик махнул рукой и собровцы, перепрыгнув через забор, ринулись в дом. Следом забежали Виктор и Игорь, Алик остался на улице, перекрывал окна. В комнате, за столом, сидела полупьяная женщина, подросток и две молоденькие девчушки. Посреди стола стояла кастрюля с вареной картошкой, миска с квашеной капустой, лежали крупно нарезанные куски хлеба. Завершала весь натюрморт, бутылка водки. Мужчины в комнате не было. Собровцы остановились в недоумении. В доме спрятаться было негде. И тут, Игорь, боковым зрением увидел, как шевельнулась старенькая, но на удивлении чистая занавеска, натянутая между русской печью и простенком. Расстояние там было не большое, и взрослый человек мог там пролезть только боком. Игорь окликнул Виктора и бросился к занавеске. Мужчина находился там и тянулся к обрезу карабина «Вепрь», лежащего на печи, в дальнем углу. Схватив за руку, Виктор с Игорем выдернули его из закутка и положили на пол. За поясом у мужчины был нож, зековской работы, с наборной рукоятью. Виктор вытащил нож и отбросил в сторону, Игорь в это время надел на него наручники и полез на печку, за обрезом. Молча сидевшая до этого мгновения женщина, зарычав волчицей, выскочила из-за стола и зубами впилась в плечо Виктора. Толстую, кожаную куртку она прокусить не смогла, но синяк оставила хороший. Молодежь тоже вскочила и начала метаться по дому. Успокоились, получив по паре тумаков. Алик зашел в дом с понятыми. Обыскивать было не чего. Старый сарай, с небольшой поленницей дров, в котором и нашли магнитолу, колонки и антирадар. Дом, в котором, кроме стола и парочки железных кроватей, ничего из мебели не было. Ужасающая нищета смотрела изо всех углов. Всех загрузили в УАЗ и проехали в город. Когда весь этот цыганский табор заходил в УБОП, навстречу вышел начальник отдела.

— Алик, это что за детский сад, вам что, заняться не чем?

— Иванович, да тут дело серьезное. Сейчас будем вызывать следователя из прокуратуры.

— Смотрите, потом проверю.

Пока ждали следователя, успели со всеми познакомиться. Пятидесяти летний мужчина назвался Генераловым Альбертом, вором в законе. Одна из девчонок, тринадцатилетняя Полина, оказалась его сожительницей, к тому же находилась во Всероссийском розыске, как потеряшка. Галина, мать злополучного семейства, в свои лучшие годы, была преподавателем начальных классов. Но, у каждой семьи, свой скелет в шкафу. Таким скелетом оказался ее муж, ныне покойный. Имел два высших образования, до развала Союза работал заместителем начальника нефтедобывающего управления. Те времена, Ельцинского безвремения и лихих прихватизаторов, сломали не одну судьбу и не одну жизнь. Муж Галины запил и в пьяном угаре зарезал соседа. Пока мотал срок, заболел туберкулезом. Его и выпустили досрочно, умирать. Как Галина не билась, продала квартиру, машину, но поставить мужа на ноги так и не смогла. Что бы как-то выжить, на оставшиеся от похорон деньги, купила в деревне развалюшку и пошла торговать вещами на рынок. Василий, ее сын, оказался наркоманом, со стажем. Да, и вся катавасия началась из-за него. Проколол деньги, которые мать отложила, что бы рассчитаться с поставщиками. Мать, не нашла ничего лучшего, как обратиться к знакомому уголовнику. Приехавший следователь, когда-то сам бывший опер, нахлебавшийся оперской круто заваренной каши по самое горлышко, допросил Галину с Василием и отпустил их на подписку о невыезде. Дочь отправили на скорой помощи в больницу, у нее начался приступ эпилепсии. С Альбертом и Полиной, провозились до ночи. Полина плакала крокодильими слезами и на вопросы не отвечала, а Альберт откровенно издевался над операми. Игорь, не выдержав, взял со стола Уголовный кодекс и ударил Альберта книгой в лоб. Следователь подскочил на стуле.

— Игорь, оставь свои примочки при себе. Это без меня. Иди, лучше с Полиной поработай. Какие вы опера, если не можете малолетку развести.

Игорь прошел в соседний кабинет, где с Полиной сидел Виктор. По тому было видно, что он тоже на грани срыва.

— Витя, давай местами поменяемся, а то я того гоблина, за ноги подвешу.

Виктор хмыкнул и вышел из кабинета. Игорь взял чайник, сходил за водой и включил его. Дождавшись, когда он закипит, он налил чай в кружку и подвинул ее Полине, достал из стола пару конфет.