Но, как бы там ни было, чуть меньше чем через два часа я сидела в самом дорогом ресторане города рядом с принаряженным Блондином. Ирга, похожий на черную и очень мрачную тень, стоял за моим стулом, прислонившись к стене. Место для столика он выбирал самостоятельно, так, чтобы и обороняться было удобно, и я, если что, могла уползти и скрыться.

Лим очень нервничал, и умолял:

– Только не ляпни чего-нибудь, только не ляпни! Если что-то случится, они же меня или денег лишат, или женят на какой-то дуре!

– Только Лим, ты же помнишь, что я только играю роль твой невесты. На самом деле, я за тебя замуж не выйду никогда.

– Да я и сам на тебе не женюсь! – скривился Блондин.

– Даже если родители пригрозят полностью лишить тебя содержания? – поинтересовался Ирга.

Лим заколебался, но его нелюбовь ко мне перевесила любовь к беззаботной жизни:

– И в этом случае тоже! – твердо заявил он. – О, а вот и они!

Графская чета выглядела так, как и положено выглядеть голове столицы и его супруге. То есть величественно, элегантно и аристократично. Я не дала чувству недостойной зависти овладеть моими чувствами. Нет уж! Я не хуже, на меня даже покушаются, как на отца Блондина, и телохранитель у меня есть!

После объятий с родителями, Лим извинился:

– Ола, к сожалению, не может встать. У нее сломана нога.

Я подумала, стоит ли задирать юбку, чтобы предъявить конечность, но решила, что того факта, что нога лежит на специально приставленном стуле должно быть достаточно для подтверждения слов моего мнимого жениха.

– Ах, как же так! – всплеснула руками графиня ня Монтер.

Я развела руками, не углубляясь в подробности.

Пока не принесли еду, разговор шел о ничего не значащих вещах. Вчера родители Блондина гостили у знакомых аристократов неподалеку от Чистяково. Их я не знала, а вот Лим живо интересовался, как там поживают его приятели. А потом я приступила к восхитительному салату с какими-то морскими гадами, и полностью выпала из-за разговора.

Наше море находилось на другом конце страны – на юге, в то время как мы жили относительно недалеко от северной границы. Поэтому дары моря у нас стоили такие деньги, что я решила съесть все, что подали. Пусть я потом лопну, но лопну с чувством полного удовлетворения.

Однако насладиться как следует блюдом мне не дали. Краем уха я услышала свое имя и подняла голову.

– Я категорически против того, чтобы женщина активно участвовала в политической жизни, и твоя невеста тому подтверждение. Вы еще не поженились, а она уже вынуждена нанять себе телохранителя, потому что, по твоим словам, является ценной свидетельницей. Насколько мне помнится, в столице она тоже не оставалась в стороне от событий.

Я кивнула, подтверждая слова графа и с интересом воззрилась на Блондина. Я знала, что он тоже разделял убеждения отца и к женскому полу относился весьма потребительски. Кажется, я была единственной девушкой, к которой он относился хоть с каким-то уважением. Потому что авторитет – это основа взаимовыгодных отношений!

Лим сглотнул, но мужественно принялся защищать мое право на смертельно опасный образ жизни.

– И вообще, отец, это наше личное дело! – закончил он прочувствованную речь о том, что у меня уже две королевские награды, и вот-вот будет третья. – Меня в Ольгерде все устраивает. Моя женщина должна быть выдающейся!

– А как же дети? – тихо спросила мать Блондина. – Ведь это опасно для детей!

– Каких детей? – испуганно поинтересовалась я. В последние пять месяцев мне детей могло разве что ветром надуть.

– Ваших. Будущих. Вы же собираетесь заводить детей?

– Об этом еще рано говорить, – заявил Блондин. – Пока я не встану на ноги как следует, Ольгерда мне этого не позволит!

Я вообще ему никогда этого не позволю, если и рожу ребенка, то только от Ирги! Ну, в крайнем случае, от Отто.

– Мы готовы инвестировать некую сумму денег в развитие твоего бизнеса, Ольгерда, – сказал граф ня Монтер. – От моего сына серьезного отношения к жизни ждать не приходится, а вот ты вскоре вполне можешь содержать не только вас двоих, но и ваших детей. Особенно, если тебе немного помочь.

Я с ужасом вытаращилась на графа.

– Вы с ума сошли? – довольно грубо поинтересовалась я. – Только что вы утверждали, что против активной женской жизни, и тут выясняется, что я должна содержать Лима???

– Я против участия женщины в политической жизни, – поправил меня голова столицы, даже не поморщившись. То ли от меня, плебейки, он другого тона не ожидал, то ли, ввиду должности, привык общаться с разнообразными личностями и это его не коробило. – Но в бизнесе – почему бы и нет.

– За мной гоняются безумные черные маги как раз из-за бизнеса, – сказала я.

– Все, что касается черной магии – это политика, – заявил граф ня Монтер.

И вдруг меня посетила гениальная идея.