Ромул фыркнул и потерся носом о рукав.

— Что же мне делать?

Риборт протянул ему амулет. Мальчик взял ее так, словно она могла обжечь его. Широко раскрыв глаза, он провел пальцем по золоту.

— Молись, Ромул. Молитесь обо всем и обо всем. Мы живем в суровом мире. Однажды твой отец посадит тебя на краю обрыва. Я слышал истории о тебе. Я знаю, что ты убил своего брата, когда был ребенком. Ты можешь спрыгнуть в овраг, а можешь встать и отказать ему.

— Я знаю, что происходит с людьми, которые отказывают моему отцу, — сказал Ромул. — Они умирают.

Риборт улыбнулся.

— Мы все умрем, сынок. Вопрос в том, кто мы тогда?

Ромул поднес амулет к глазам.

— Все хорошее в человечестве? — спросил он.

— Все, чем мы хотим быть, а чаще всего не можем быть, Ромул, — сказал Риборт.

Но тогда он уже не был Ромул.

Он положил амулет в карман, чтобы отец его не видел. Повернувшись, чтобы уйти, он помедлил, потом оглянулся на учителя.

— Вы молитесь Асмуду? — спросил он.

Риборт вздохнул. После того, что он уже сказал и сделал, Аргон наверняка лишит его жизни. Рисковать было нечем.

— Не так много, как следовало бы. — И совсем не так, как в молодости. Мир жесток, Ромул. Иногда кажется, что Асмуд даже не слушает.

Он подумал о девушке, умоляющей Асмуда вернуть ее отца. Боль в глазах Риборт была так очевидна, что Ромул задумался, кого же он просил Асмуда отослать обратно.

— Какой жестокий мир, — подумал мальчик. Но я не хочу быть его жестокостью. Не буду.

Ромул ушел.

Риборт налил себе выпить и сел на кровать. И ждал.

Ромул обыскал весь комплекс. Дастина нигде не было видно. Выругавшись, он отправился на поиски Лейлы. Он нашел ее в столовой, где она ужинала с несколькими мужчинами. Ромул лихорадочно соображал, как бы с ней заговорить, чтобы это не бросалось в глаза. Если кто и может помочь ему защитить девушку, так это она.

Собрав все свое мужество, он направился прямо к ней. Если бы не было хитроумного способа, то наглость вряд ли привлекла бы к себе внимание, чем какое-то полусумасшедшее секретное сообщение.

— Лейла, — сказал он, чувствуя на себе взгляды других. Куда бы он ни пошел, он был сыном Аргон, и воры вели себя так, словно одно его слово означало для них смерть. Может, это и было правдой, но все равно ему было не по себе. Конечно, любое внимание заставляло его чувствовать себя неловко. Он предпочитал углы и тени, а не фронт и центр.

— Да, Ромул? — спросила она.

Он чувствовал себя еще более неловко, когда Лейла смотрела на него. Он не переставал думать о том, какая она красивая. Не помогало и то, что, когда она наклонилась к нему, у него был прекрасный вид на ее рубашку.

— Мне нужно кое-кого найти, — сказал он. Кайла пожала плечами и встала из-за стола, уже закончив есть. Двое других насмехались над ней за то, что она оставила полный стакан пива, но другой весело вызвался допить его за нее. Когда они отошли достаточно далеко, Ромул выпалил:

— Мне нужно найти Дастина, — сказал он. — Та, которую ты принес моему отцу.

— Осмелюсь спросить, почему?

— Я убью его.

Лейла сдержала удивление.

— И снова…осмелюсь спросить, почему?

Они стояли у двери в столовую. Ромул подождал, пока она откроет дверь, и воспользовался скрипом, чтобы скрыть свой голос.

— Потому, что он убьет ее.

Лейла сразу поняла, кто это.

— Черт, — сказала она. — Ты сошел с ума. Он профессионал, Ромул.

Она повела его по коридору. В тишине их голоса казались более зловещими, их шепот разносился далеко. Лейла провела их в свою комнату как можно быстрее.

— Ты не можешь, — сказала она, закрывая дверь. — Ты даже не знаешь ее имени. Ты растрачиваешь свою жизнь, разве ты не понимаешь?

Ромул стиснул медальон сквозь ткань брюк.

Все хорошее в человечестве, подумал Ромул. Все хорошее во мне.

— Я должен попытаться, — сказал он. — Пожалуйста, скажите мне, куда он пошел.

Лейла закусила губу и уставилась на него. Она вступила в Гильдию пауков в поисках денег и репутации. До сих пор она спасала старика из тюрьмы и убила священника на глазах у его паствы. Ее репутация не очень-то поднималась. Увлечение Ромула ею, хотя сначала казалось, что у него есть возможности, оказалось угрозой. Что подумает Аргон, если она будет поощрять открытое восстание в его собственной гильдии, не говоря уже о его сыне?

— Говоря тебе, я рискую собственной жизнью, понимаешь? — спросила она.

Это, казалось, немного шокировало Ромула. Он покраснел, осознав, как глупо было не продумать все до конца.

— Я не могу, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. — Я не могу рисковать твоей жизнью ни ради себя, ни ради нее.

— Ромул, — сказала она, хватая его за плечо и разворачивая к себе. Она улыбнулась ему, хотя внутри у нее все перевернулось. Что за Бездна с ней творится? Она ничего не должна этому мальчику. Ничего!