– Ты когда ела в последний раз?

– Не важно.

– Стеша. – Позвал так строго, что я невольно замерла, пялясь на него как бурундук на удава. – Если я спросил, значит важно. Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Все просто.

– Вчера… Ела….

Посмотрел как то странно, задумавшись, и пододвинул ко мне салат, напрямую игнорируя тарелку для себя.

Плакать уже не хотелось, видимо немного успокоившись, и на сытый желудок все воспринималось гораздо легче. Да, придется отдать Максиму Сергеевичу эти двадцать семь тысяч за стол, но у меня же все равно много останется! На эти деньги я могу прожить очень долго, о-о-очень долго, даже с учетом розданных долгов. Но как то все равно не верилось…. Словно это конфета, которой у меня поманили перед носом и спустя секунду заберут, чтобы посмотреть, как жалобно я могу скулить от обиды.

Мужчины решат свои дела, а обо мне благополучно забудут. Так и будет, вот увидишь, Стеша.

Стук в дверь раздался так неожиданно, что я подскочила, выпуская ложку из рук и пятясь спиной к стене.

– Можно?

– Входи. – Горячая рука Максима Сергеевича аккуратно вытолкнула меня от стены обратно к стулу, и я села, рассматривая своего бывшего директора, который, к слову сказать, выглядел жалко. – Привез?

– Привез. – Кивнул Михаил Александрович, и шагнув вперед, словно на расстрел, бросив в меня гневный взгляд. – Вот, Максим, все до копейки.

– Максим Сергеевич. – Поправил он. – Деньги Малюткиной?

Директор сморщился, но вынул из внутреннего кармана пиджака простой белый конверт.

– Пересчитывай. – Сказал мужчина, убирая принесенный Ивашкиным чемоданчик.

Пухлый конвертик в руках так сильно грел душу, что я вновь едва не заплакала, но сдержавшись, принялась выполнять сказанное.

– Восемьдесят две, восемьдесят три, восемьдесят четыре пятьсот. – Закончила я, поднимая глаза на Максима Сергеевича, который вновь разозлился.

Пугает он меня до дрожи. Звериный взгляд такой бешенный и темный, что появляется страх пропасть в нем навсегда, запутаться в паутине своего страха и захлебнутся. Но этот гнев предназначен не мне.

– Где оставшиеся?

– Это вся ее зарплата, с учетом налогов и штрафов! – Оправдывался бывший начальник.

– Слушай, Миша. Мне похуй на налоги и штрафы. Ты должен Малюткиной еще столько же, и мне похуй, где ты их возьмешь, хоть жопу себе порви и достань. – Вкрадчивый, тихий, насколько это возможно в его случае голос. – И обещаю, Миша. Я за этим прослежу лично, ты меня понял? – Бледный директор покрылся красными нездоровыми пятнами, и его лысина блестела от капелек пота. – А теперь вали отсюда, и что бы деньги в течение трех дней были у меня.

Дверь за моим бывшим, а теперь еще и озлобленным начальником закрылась, оставляя нас вновь один на один с Максимом Сергеевичем.

– Спасибо вам. – Промямлила я, прижимая к груди конверт. – Я рассчитаюсь за стол, прямо сейчас.

– Не надо. – Подняла глаза и не узнала их выражения. Что-то темное, мрачное, но такое затягивающее, что пришлось, рвано выдохнуть, чтобы не задохнутся.

Этот мужчина странно на меня влиял, вызывая нестерпимое желание облизнуть пересохшие губы, сделать глубокий вдох или смотреть на него из-под ресниц. А конкретно сейчас хотелось сделать все и сразу. Но разве такой как он посмотрит на такую пигалицу как я? Куда там, так только, секс в уплату долга, который он, я не сомневалась, сейчас потребует.

– Миша закроет твой стол, в счет компенсации.

– Спасибо. – Поднялась с места, вновь прижав сумку к груди, и двинулась к выходу. – Спасибо вам, правда, не могу выразить, как вам благодарна.

Мужчина только хмыкнул, но с места не двинулся, прожигая меня так горячо, что хотелось сорваться на бег и бежать как можно дальше, радуясь, что итог вышел таким. И как дверь открылась, пропуская меня вперед, я бросила на мужчину еще один взгляд и вышла в коридор. 

Максим

Смотрел, с какой скоростью она мчит по незнакомому коридору моего клуба и улыбался.

Смешная девочка Стеша. Затюканная, голодная, в дешевых шмотках, но смешная. Пугливая как олененок, но принципиальная. Зацепила, сучка.

Прикурил сигарету и вновь посмотрел на экран, в котором хрупкая фигурка девочки преодолевала последнее препятствие в виде заполненного зала. Хоть бы деньги не свистнули. Затянулся и перевел глаза на камеру улицы, и нехорошее предчувствие колыхнулось внутри, когда заметил тачку Ивашкина на парковке.

Не ушел гандон. Где-то бродит. А там Малюткина одна. Блять, не хорошо.

Стеша

Я летела, словно у меня есть крылья! Такое счастье заполнило с ног до головы, что казалось, я готова улыбнуться всему миру, и счастлива так откровенно, что это может видеть каждый.

По дороге на выход завернула в туалет и посмотрела в зеркало. Если бы не сияющие глаза, я бы может, расстроилась по поводу своего внешнего вида – волосы растрёпаны, косметики ноль и от этого бледная как смерть и платье помялось от этих «села-встала» в кабинете хозяина «Соблазна». Мысленно пообещала купить себе хотя бы тушь, и выпорхнула из дамской комнаты прямиком на улицу.