Всю дорогу до поместья мы едем в тишине. Мистер О’Лэс сегодня на удивление не разговорчив, и это одновременно и радует, и настораживает меня. То и дело я ловлю на себя его пристальный взгляд, но когда поворачиваю голову, он лишь загадочно улыбается в ответ.

В это раз не было ни цветов, ни драгоценностей. Только к счастью ли это? Когда он пытался ухаживать, я хотя бы знала, что от него ждать. А что будет теперь, даже представить не могу, и это немного пугает меня. Но думать об этом сейчас хочется меньше всего, поэтому я просто отворачиваюсь к окну.

Вскоре машина сворачивает на подъездную дорожку, ворота тут же раскрываются, пропуская нас. Кладу ладонь на дверную ручку и прошу тихо, не поворачивая головы:

— Я бы хотела пройтись по парку одна.

Он ничего говорит в ответ, и я принимаю его молчание за согласие. Быстро выскальзываю наружу, на миг замираю, глядя на дом и парк. Тяжёлый вздох тут же срывается с губ.

Не моё. И уже не будет моим никогда.

Ноги сами несут привычной дорогой. Вокруг тихо, только гравий шуршит под ногами. Сворачиваю направо, прохожу мимо тех самых кустов, с которых во сне срезала розу. Но узнать её сейчас не так-то просто: сорняки разрослись, забивая цветы. Из аккуратно подстриженных прежде кустарников тут и там торчат свежие веточки.

Ну, ничего. У нового хозяина точно найдутся деньги на садовника.

Тянусь, кончиками пальцев нежно касаюсь бархатистых лепестков одного из цветков. Алого, словно только что пролитая кровь. Никогда не любила этот цвет, в отличие от мамы. Вспоминаю о ней, и губы тут же растягиваются в улыбке.

Медленно иду дальше к террасе, подставляя лицо робко выглядывающему из-за облаков солнцу. Быстро взбегаю по ступенькам, но на середине лестницы останавливаюсь, понимая, — я тут не одна. Оборачиваюсь. Мистер О’Лэс стоит всего на несколько ступенек ниже и как-то странно смотрит на меня.

— Я никогда не видел вас такой счастливой, — замечает он с улыбкой и начинает медленно подниматься.

Выдыхаю, старательно сдерживая рвущуюся наружу злость. Неужели так сложно было выполнить мою просьбу?

— Вы разрешили мне взять одну вещь, — говорю как можно спокойнее. — Я же прошу вместо этого несколько минут одиночества.

И пусть потом я не раз пожалею об этом решении, но сейчас это именно то, чего я хочу.

Он останавливается на две ступеньки ниже, но из-за разницы в росте наши лица находятся практически на одном уровне.

— Теперь это моё поместье, Камилла, не забывайте.

Кажется, он назло не желает уступать мне.

Я отворачиваюсь, не желая видеть его так близко, на миг закрываю глаза, до боли в пальцах сжимая перила. Ненужно было вообще соглашаться на эту поездку.

— Зачем оно вам? У вас же есть дом.

И наверняка не один.

— Решил расширить бизнес и открыть сеть спа-салонов. Вашему поместью выпала честь стать первым.

Открыть что?..

Я резко поворачиваю голову, пристально вглядываюсь в его лицо и ища намёк на шутку, но не нахожу его.

— Вы хотите открыть здесь спа-салон? — переспрашиваю недоверчиво.

Но ведь это просто не может быть правдой.

— Да, но не простой, а настоящий комплекс, — поправляет он с улыбкой. — С гостиницей и рестораном. И загон с грифонами для любителей экзотики.

А я просто стою и не знаю что сказать, задыхаясь от злости и несправедливости.

Он — нувориш, южанин, не понимающий, что такое настоящая семья и преемственность поколений. По коридорам этого дома бегали маленькими мой прадед, дед, отец и я с братом. И должны были бегать наши дети. А он хочет сделать из него проходной двор. Чтобы сотни, тысячи чужих ног топтали дорожки, а жадные руки срывали цветы с редких растений. Чтобы они прожигали дыры в коврах и диванах, нечаянно били «милые безделушки», которыми наверняка станет мамина коллекция фарфоровых статуэток. Им ведь будет всё равно. Для них это всё ничего не будет значить. Просто вещи.

Ещё совсем недавно я не могла смириться с тем, что здесь будут жить чужие люди. Но представить, что это будет не просто какая-то семья, а сотни, может быть, даже тысячи людей было ещё больнее.

— Впрочем, я мог бы открыть его в другом месте.

Его голос обманчиво мягок, и я уже знаю, что это — ловушка, но все равно переспрашиваю тихо:

— В другом месте?

— Да. У меня есть ещё парочка вариантов. — Он шагает ещё ближе, становясь на одну ступеньку со мной, и я с трудом сдерживают порыв отступить. — А это поместье я мог бы отдать своей невесте. В качестве свадебного подарка.

Он стоит так близко, что я чувствую горький аромат его духов смешанный с сигаретным дымом и жар, исходящий от его тела.

— Как вы думаете, моей невесте понравился бы такой подарок?

Его большая горячая ладонь ложится поверх моей, и я невольно вздрагиваю. Медленно облизываю пересохшие от волнения губы, глядя как в глубине его чёрных глаз вспыхивает огонь. Никогда не думала, что он бывает чёрным.

— Почему бы вам не спросить об этом у неё?

— А что я, по-вашему, сейчас делаю? — улыбается он.