***

Пока Михей смог попасть в дом, из-за того, что был быстрее, и теперь обнимал свою Пару, Элькор был отброшен кем-то в сторону сада.

Сначала вампир не понял, что произошло, потому что в его крови ещё бурлил адреналин погони, но после второго падения и нового запаха, насторожился и осмотрелся по сторонам.

Странная темнота и исчезновение звуков заставили парня напрячься и искать источник, того или кого, что создало парадокс.

Быстрая тень, и он вновь на земле, но теперь уже придавлен к ней.

Жаркое дыхание опалило ухо, давление на спину не дало приподняться, и чьи-то нахальные и требовательные руки, лапают красивое и совершенное тело.

Затем волосы вампира скручивают на руке и оттягивают назад.

— И что это вампирчик делает здесь, когда должен быть в другом месте со своей Парой, а не стремиться к чужой Паре?

— Не твоё дело! Слезь!

— Хм. Пожалуй, я сделаю не то, что ты просишь, а то, что я хочу.

Руки вновь зашарили по телу вампира, и тот понял, что, где-то внутри него разгорается огонёк предвкушения.

Услышав знакомые интонации и голос, Дантэ внезапно успокоился, в мыслях уже выстраивая, по его мнению, верную цепочку событий, которые произошли с момента их с Михеем встречи в «Шаридане» до этих минут.

Ирвинг не пошёл следом за ним, не пытался остановить ни жестом, ни словом, а это значит, что решил всё же прислушаться к словам, как его, Дантэ, так и внутреннего дракона. Далее, сегодня вечером Михей встретился с Элькором на их очередном заезде, после которого вся «элита» решила попасть в городской парк на вечеринку.

Дальнейшее Дантэ видел своими глазами: как Элькор показывает откровение человека, считая, что друг вместе с ним рассмеётся. Вот только друг увидел не только наивное признание, но и прямой намёк, что сердце Дантэ прочно занял другой — желтоглазый и крылатый. А так как по описанию подходит лишь он, Михей, то и признание дало тому чувства радости и любви.

И вот, вновь те же слова, которые могут означать лишь одно: они будут вместе.

— У тебя два выхода, милый, — вновь слышит Дантэ. Он замирает, ждёт продолжения, которое последовало немедленно, прерываемое лишь поцелуями. — Первый выход — я остаюсь с тобой…. и мы живём под одной крышей…. всю нашу жизнь. Второй выход — мы вместе… на всю оставшуюся жизнь…. а также и послесмертии. Будем делить… радость и невзгоды пополам…. будем ссориться… и… страстно-нежно мириться, будем путешествовать…. или жить на необитаемом острове…. будем вместе блистать… или будем вместе изгоями. И, самое главное…. мы вместе будем любить друг друга…. слышать друг друга…. выполнять по мере возможности желания… и жить ради друг друга…. Как тебе мои варианты?

— Очень трудный выбор, — Дантэ облизывает пересохшие губы, разрешает приобнять ещё крепче, нежится в этих незамысловатых ласках. — Я могу подумать…

— Можешь, вот только ответ я хочу слышать каждый раз, когда мы оба будем его задавать и надеяться на лучшие варианты. Ты позволишь мне тебя отнести в спальню?

— Да… — Дантэ, оборачиваясь, выдыхает свой ответ в жаркие губы дракона.

Pov Дантэ

Дракон принял это согласие с довольной улыбкой, приподнял меня и, сверкнув своими жёлтыми глазами и усадив на бёдра, понёс наверх, лаская спину и шею и с упоением целуя. Я же, скрестив ноги на его пояснице, а руки — на шее, с радостью подставлял все открытые части своего тела, которые жаждали прикосновений рук и губ желтоглазого любимого.

Нежность ласк, крепость рук, вздох и стон, неясный шепот, срывающийся с наших губ, и вновь всё повторяется, но с утроенной нежностью и лаской.

Контраст ощущений от жаркого тела и прохладных простыней на некоторое время пробуждают моё сознание и странные мысли, но любимый дракон сжимает в своих объятиях, целует и ластится, и это вновь меня отвлекает.

Даже очень.

Горячие и влажные губы на моих губах, затем на скулах и шее, пальцы зарываются в мои волосы, а затем скользят по шее, ключице, касаются подушечками пальцев груди, ореолов сосков. Тёмная макушка нагибается, чтобы язык лизнул лишь кончик соска, подуть, вновь лизнуть, но уже другой, и снова подуть.

Я смотрю затуманенным взглядом, как Михей, глядя своим расплавленным золотом в мои серые глаза, вбирает в рот мой сосок и, немного пососав, чуть прикусывая, тянет. Лёгкая боль и наслаждение порождают в моём горле рык-стон, а тело выгибается, чтобы потребовать ещё таких же ощущений.

Любимый доволен и проделывает всё это вновь и вновь, но и второй сосок не остаётся без внимания, его ласкают, щиплют и крутят меж пальцев.

Наигравшись с моими чувствительными точками, Михей вновь возвращается к губам, которые уже покалывает от нетерпения, они жаждали, чтобы и на них обратили внимание.

Мои руки тянутся к лицу Михея. Ласкаю его скулы, жилку, что бьётся на его шее, сжимаю плечи и провожу ногтями по ней. Довольно ухмыляюсь, чувствуя, как тело возлюбленного прижалось ещё сильней, как глаза засверкали и как в них отразились зверь и просьба продолжить.

И я проделываю это вновь, а затем ласкаю, глажу и с жадностью целуюсь с Михеем.

Немного подтянувшись, любимый, смотря в мои глаза, прижимается ко мне пахом, и я чувствую жар и трение его плоти о мою плоть.

Закусываю губу, чтобы не застонать, но мои руки быстро спускаются вниз, сжимают в пальцах крепкие ягодицы, а с губ всё же слетает громкий крик.