Проговаривая всё это, чешуйчатый альфа покрывал тело омеги короткими поцелуями, останавливаясь на самых чувствительных точках, чтобы чуть укусить или лизнуть раздвоенным языком.

Целуя вдоль всего позвоночника, альфа спускается вниз и приостанавливается на мгновение на ямочках поясницы и ягодиц, его пальцы раскрывают полушария, и язык скользит вдоль расщелины. Задевает копчик, обводит колечко ануса, что обильно выделяло смазку, и который стал очень чувствительным к любому прикосновению. Замирая на мгновение, альфа вдыхает дурманящий и желанный аромат тела и течки. Чуть надавив, язык проникает внутрь, прикасается нежно к стеночкам, вбирает сладкий нектар, заставляя тело омеги выгибаться, трепетать, жаждать все новые и новые ласки, срывая с губ стоны-всхлипы.

Довольно урча, альфа просовывает руку меж стройных ног омеги и чуть сжимает мошонку, оттягивает, перекатывает яички. Пальцы другой руки проводят дорожку по всему стволу члена, мягко и нежно обводят головку, несколько раз вновь проходятся по всей длине вверх вниз, ещё раз по головке, размазывая белёсую субстанцию.

— Какой ты у меня сладкий и чувствительный, — слышит Дантэ рычащий голос, от интонаций которого кидает в дрожь и жар, но вот сказанные слова заставляют тело сжаться не от предвкушения чего-то яркого и феерического, а от страха.

— Нет… нет… нет… не надо, пустите… не хочу, — с придыханием в голосе, парень выдыхает нотки страха. Память подкинула образ Моэра, любителя говорить такие слова при взгляде на Дантэ. И вот, детский страх вновь накрывает так, что возбуждение пропадает, а тело бьётся в попытке вырваться.

Дракону это не нравится, но Гон не даёт отвлечься от желанного тела, чей аромат усиливает стремление соединиться, а тело — срывает все преграды.

Хлопнув несколько раз по ягодицам, альфа резко встаёт и, преодолевая отчаянное сопротивление, крепко сжимает в объятии.

— Угомонись, — шипит он в ухо, прикусывая мочку.

Готовый к соитию член легко скользит головкой вдоль полушарий, чуть задевает анус и касается чувствительного местечка рядом с мошонкой. Несколько движений-потираний по ней, и пока омега «поплыл» и расслабился, большая головка, преодолев сопротивление мышечного колечка, проникает на треть вглубь.

— А-хм, а-а-а, — протяжный стон, и ногти скребут двери, оставляя борозды. Омега чувствует боль, но она под воздействием магии чешуйчатого начинает утихать.

Широкие ладони ложатся на грудь, теребя бусинки сосков, жаркие поцелуи мелькают хаотично и желанно. Одна рука продолжает ласкать, другая спускается вниз, оглаживает впалый живот, касается внутренней стороны бёдер, а затем полувозбуждённого члена омеги.

От ласк и нежности, что сквозят во всём, Дантэ всхлипывает и откидывает голову на плечи альфы. Тот целует висок и тянется к приоткрытым губам, которые несмело поддались в ответном поцелуе.

Тело вновь налилось жаром и томлением. Захотелось, чтобы очень сильно, медленно… Чтобы член, что сейчас медленно проникает вглубь, начал скользить как можно быстрее, а смазка продолжала течь так, что сделала движение ещё более плавными и сладостными.

Чуть привстав на носочки и дав члену альфы выйти немного, омега тут же резко опустился, постанывая, тем самым добиваясь того, что хотел.

— О-о-х… — протяжно и жарко выдыхают оба, и, теперь уже не сдерживая инстинкты, начинают двигаться в этом страстном и, как мир, древнем танце.

Руки омеги уже ничто не удерживает, а разгорячённые тела, мокрые от пота и смазки, трутся всё быстрее и сильнее. Тело меняет точку опоры, омега закинул руки назад и обнял шею альфы, а шальной взгляд серых глаз встречается с золотым.

Альфа меняет направление проникновения и задевает точку наслаждения, от этого омега взвывает, требует ещё больше и больше, и чешуйчатый, довольно порыкивая, выполняет просьбу.

Омега опускает голову и опирается ладонями о дверь, а альфа чувствует, как пульсируют стеночки растянутого ануса. Оскаливается, в предвкушении кульминации и сцепки, чтобы пометить своего омегу.

— Мой и только мой, — срываются тихие, еле уловимые слова вперемешку с рычанием.

Сцепка, и клыки скользят вдоль шеи, как будто ища место будущей метки. Вспышка оргазма переходит в грозное рычание, когда клыки из-за магического щита не смогли прокусить кожу.

Через несколько попыток дракон понял, что его первая сущность, да и сам омега так и не решились быть вместе, потому что его носитель ещё не знает, что произошло и как потом поступить. А вот омега… Есть несколько соображений по этому поводу, и каждое из них дракону не нравится.

Есть сцепка, а значит, он попытается сделать всё возможное и невозможное, чтобы они были вместе и, желательно, навсегда.

Прижимая поплотнее к своему телу омегу, который на некоторое время потерял сознание, и не делая резких движений, альфа отправился в гостиную, где улёгся спиной на широкий диван, а самого омегу расположил на груди.