Вежливо попрощавшись, Дантэ вышел на улицу, заодно взглядом ища Катрин.

— Ну, кто бы сомневался, — вырвалось с губ парнишки, когда он заметил, как женщина старается что-то говорить эльфу, который лишь из вежливости слушает её слова.

Почувствовав на себе взгляд сына, Катрин Дион чуть вздрогнув, замолчала, но про себя начала возмущаться и негодовать, потому что простой взгляд сына заставлял действовать по его правилам.

Катрин Дион, яростно сверкая серыми глазами, смотрела на идущего к ним сына, считая, что своим «вторжением» в разговор с директором он не дал переговорить обо всем, что она запланировала в начале. Она посчитала, что сможет кое-чего добиться, если подключить свой дар и подобрать нужные слова. Ей надо было услышать хотя бы одобрение Шамирома и заверения, что Дантэ будет под надёжным присмотром.

Директор Шон Шамиром сразу же приметил, что мисс Дион резко замолчала и посмотрела с негативом в сторону. Быстро оценив ситуацию, он развернулся, чтобы заметить удаляющегося прочь секретаря Ванерско и идущего навстречу к ним мальчика.

Темноволосый, лет восьми-десяти, худощавый, кажущийся хрупким и тихим. Но вот его тёмно-серые глаза, что внимательно смотрели на женщину, говорили о сильном характере, упрямстве и сильном духе.

Из всего, что было сказано в длинной речи мисс Дион, эльф смог ухватить, что её сын — немного замкнутый ребёнок, но усидчивый и всегда готовый учиться и познавать всё, что предоставит школа, а потом, может, и колледж.

Эти крупицы информации были так разбросаны по речи женщины, что мужчина успел попутно узнать и о талантах самой Катрин в её студенческие годы. Шамирому не было это интересно, он интересовался лишь будущим учеником, так что половина слов была пропущена. А вот сейчас эльф сможет наглядно понять, что здесь правда, а что лишь видимость и преувеличение.

— Дантэ… — послышались неуловимые нотки шипения из уст Катрин. Но она тут же стушевалась, понимая, что её реакция была странной по отношению к ребёнку, которого минуту тому назад она так старалась выгодно подать.

Извиняющеся улыбнувшись Дантэ, женщина, мягко его обняв за плечи, вновь обратилась к директору:

— Мастер Шамиром, хочу вас познакомить с моим сыном Дантэ. Дантэ, это директор школы Амирэт — Шон Шамиром. Я решила поговорить с ним о тебе. В основном о том, что ты любишь учиться и узнавать что-то новое.

— Спасибо, Кат… мама, но я надеюсь, что мои возможности и стремление к познанию, с вашей подачи, не были преувеличены? Я-то понимаю, что для любого родителя его дитя самое лучшее из лучших. Но всё же. Я лучше сам покажу свои знания, чем потом увидеть взгляд разочарования.

— Молодой человек прав. Он сможет всё доказать сам, а значит, и оценивать мы будем по поступкам и учёбе, а не по словам родителей. — Промолвил эльф, при этом почти неуловимо подмигнув парнишке. — Я думаю, что сейчас вы можете возвратиться к себе, а вечером вам пришлют список всего необходимого для учёбы. Желаю удачи.

Эльф, быстро кивнув матери и сыну, поспешил уйти.

— Поговорим дома, — прошептала женщина, и они оба направились домой.

***

— Дантэ, — сказала Катрин, когда они переступили порог, — Скажи, зачем ты стараешься показать, что я не достойна быть твоей матерью? Пойми, я стараюсь, но ты с каждым разом всё больше подталкиваешь к нашему расхождению, как матери и сына.

— Мисс Катрин, — чуть устало начал парнишка, при этом твёрдо смотря в глаза женщины. — Прости, но к роли матери ты уже не подходишь, никак.

— Объясни, — требовательно проговорила мисс Дион, присаживаясь на диван, понимая, что её ноги вот-вот подогнутся от нервных вибраций в теле.

— Когда я родился и жил год в полноценной семье, ты имела самые искренние чувства ко мне как к сыну. Ты была готова сделать всё, чтобы меня у тебя не отобрали, ты была готова радоваться разным моим эмоциям, ты была матерью. Но после у тебя «вытравили» это чувство. Я для тебя, скорее, как просто родственник, ни больше, ни меньше.

Ты в этом не виновата, тебя СДЕЛАЛИ такой. У тебя программа, которая частично была создана под гипнозом, а частично — зельями, и продолжает работать, и её не убрать. Своим возвращением я на время приостановил её действие, и твои чувства в некоторые моменты являются искреними и настоящими, но это не навсегда.

Я знал Ландэ Айшерэ и Трэгорома Моэр, и поверь, вмешиваться в судьбы они могли. За то время, что я пробыл под их «чутким» взглядом, я видел, как они вносили во всё свои коррективы. Ты была уже не нужна, и они устранили тебя, дав ложное чувство, что всё правильно и так было всегда, и ты, да и другие поверили в это. Для многих они были самыми светлыми учёными, и лишь некоторым, кто знал их с другой стороны, известны их чёрные дела. Увы, таковые или молчали, или исчезали, и о них больше не вспоминали.

Парнишка, тихо подойдя к женщине, приобнял её за плечи, а затем шепнул:

— Во мне тоже есть многие изменения, но я смог подействовать на них, потому что у меня есть мой волк, а вот с тобой… с тобой мы можем быть просто родственниками. Например, как будто я двоюродный брат, или племянник.

— Но я могу тебя любить хотя бы родственной любовью? — почти умоляюще прошептала Катрин, зарываясь в тёмные волосы мальчика. Она не хотела так быстро сдаваться этой «программе», она хотела показать сыну, что постарается быть выше.