— Всепроникающий, — простонал Альд, ощупывая себя с головы до ног. — Я свободен.

— Свободен, — подтвердил Ирэм, пряча улыбку. — Почти.

Альд плюхнулся на землю и принялся стягивать сапоги.

— Ну, — сказала я, прокашлявшись, — поздравляю.

— Взаимно, — хохотнул эльф.

— А почему почти? — поинтересовался Огунд.

— Ну ты же слышал: остатки колдовства и все такое… — эльф деловито связал сапоги ремешком и вскочил на ноги.

— Не поэтому, — равнодушно бросил Ирэм, обходя станцию по периметру. — Там, — он указал на полуразвалившийся домик мастера. — Там кто-то есть. Или что-то.

Мы двинулись к домику. Босой Альд с мечом и Эгенд с луком наперевес прикрывали тыл. Домик был пуст.

— Я чувствую нечисть, — пробормотал Ирэм, с тревогой оглядываясь.

— Здесь, — позвал нас Узикэль.

Почтенный файнодэр стоял над колодцем с еще крепкими оголовком и навесом.

— Какая гадость! — пробормотал Узикэль, отходя подальше.

— Ланана, — сообщил маг, заглянув внутрь колодца. — Колодезная дева. Воды в колодце нет. Магия. Не черная, обычная деревенская. Кто-то со слабыми магическими способностями поставил ловушку на ланану.

— Зачем ловить ланан? — удивилась я.

— Господин Узикэль знает, зачем.

— Чтобы искать золото, — важно кивнул файнодэр, довольный вниманием. — Лананы могут проходить сквозь землю и двигаться в ее мягких толщах. Странные твари, скажу я вам. И злобные. Может, кому-нибудь идея заколдовать нечисть и управлять ее, рискуя в любой момент подставить голову под клыки, и покажется удачной, но только не мне. Увольте!

Мы с Лим тоже приблизились к колодцу и заглянули внутрь под бдительным взглядом мага. Колодец был неглубок. Я увидела нечисть, и слезы жалости брызнули из глаз. Это была девушка, подросток по человеческим меркам, хрупкая, светловолосая, с тонкими полупрозрачными конечностями. Сквозь кожу рук и ног просвечивали кости. Несмотря на это, девушка была очаровательна. На ней было что-то вроде тонкой туники из похожих на шелковые волокон. Одеяние напоминало те платья, что носили эари в лесу возле Тонких Озер. Ланана лежала на боку, подняв голову и с отчаянием вглядываясь в наши склоненные лица. Огромные глаза были наполнены слезами, волосы забились песком, пальцы царапали гравий дна. В какой-то момент, ланана, должно быть, посчитала нас теми, кто поставил ловушку, ее пересохшие, потрескавшиеся губы раздвинулись, показав ряд мелких острых зубов. Зная, как коварны лесные твари, я спросила у Ирэма:

— Лананы принимают обличие людей?

— Нет, — ответил маг. — Они человекоподобны. И разумны. По-своему.

— Мы спасем ее?

Ирэм помедлил с ответом и отвел взгляд:

— Нам нужно спешить. Ловцы вернутся за лананой, сейчас они ждут, когда Плетение лишит ее сил сопротивляться, и возможно, наблюдают за нами. Их может быть много, ловцов, они часто передвигаются отрядами, чтобы отражать нападения нечисти. В случае чего я смогу нас защитить, но на это потребуются силы, которые я, учитывая наше положение, тратить не хочу.

Лицо у меня, должно быть, сделалось несчастным. Маг покачал головой и сказал, указывая на колодец:

— Там внизу черное Плетение. Я не знаю, кто его ставил, но даже при малых силах колдуна, оно может быть опасным. Простите. Время. Нам пора.

Ирэм ушел. Я оглянулась на Лим и испугалась: девушка стояла, наклонившись над колодцем, вцепившись в сруб, пальцы и губы ее побелели.

— Что? — с тревогой спросила я.

— Послушай, — прошептала девушка, подзывая меня движением головы.

Ланана бормотала, всхлипывая, голос ее был нежным, хрустально-чистым, словно звон весеннего ручья среди льда:

— Сестра! Помоги! Сестра!

Колодезная дева задыхалась, голос звучал все слабее. Я не могла больше медлить. Рядом, видимо по привычке, крутился счастливый босоногий Альд. Слышно было, как маг обыскивает домик мастера, негромко раздавая распоряжения остальным попутчикам.

— Альд! — требовательно позвала я. — Сделай петлю из веревки, опусти меня вниз.

— Ты с ума сошла? Там Плетение!

—Ты говорил, что хорошо видишь в темноте. Где именно оно лежит?

— Да, — эльф склонился над колодцем, нечисть опять зашипела, — вижу – пеньковая веревка с вороньими перьями. Растянута по дну.

— Делай петлю, живо! Опустишь меня, чтобы я могла увидеть искры.

— Сумасшедшая тоцки, — Альд пожал плечами, не скрывая пробудившегося любопытства, — как хорошо, что мы уже не связаны. Можешь сколь угодно рисковать жизнью. К моему удовольствию.

— Да, да, — проворчала я. — Делаю это исключительно тебе на радость.

Лим смотрела на меня с возрастающей надеждой. Веревка натужно скрипела. От этого звука у меня замирало сердце. Если старый канат оборвется, я полечу прямо в объятия лананы, и еще неизвестно, как та отреагирует. К счастью, сквозь облака пробилось солнце. Я крикнула Альду, чтобы тот придержал ворот и расслабила взгляд, стараясь не обращать внимания на беспокойно трепыхающуюся внизу деву.

Искры были, черные, неприятные. У меня имелось что-то вроде плана, и главной его составляющей была сияющая слабым белым цветом с оттенком желтого веревка, обмотанная вокруг талии. Ее я сняла с оголовка колодца, повыдергивав старые, выцветшие палочки с вырезанными рунами. Размотав Плетение и спустив его конец вниз, я молилась, чтобы ланана в панике не вздумала помешать моей ворожбе. Но девушка замерла, словно поняв, что ей пытаются помочь. Конец моей веревки коснулся распяленной на колышках по дну колодца веревки и начал вбирать в себя черные искры. С каждой минутой все больше казалось, что в моем идеальном на первый взгляд плане вот-вот что-то пойдет не так. Вот и эпитафия созрела: «У нее был отличный план. Скорбим и помним». К нарастающему страху прибавились еще опасения, что клубки черных искр доползут до моей руки. Но нет, они свивались в плотные скопления и оставались на конце веревки. Кажется, старая колодезная защита все еще сохранила свои свойства и помогала избавляться от плохого колдовства.