— Позвольте, где же элемент художественности?

— Это обычный бардак, — подтвердила Рин, отпинывая с дороги коробку с туфельками. Анхельм последовал за ней, они прошли в комнату, отдаленно напоминающую кухню. Рин расчистила стол и достала из шкафа пузатую бутылку вина и два бокала. Подвинула на середину вазу фруктов и достала из ящичка штопор. Анхельм, немного посомневавшись, открыл бутылку и разлил вино по бокалам.

— Рин, а вы уверены, что вам можно выпить вина? Я слышал, у аиргов с этим проблемы, — спросил Анхельм, с некоторой опаской глядя на Рин.

— Проблемы? — непонимающе нахмурилась она.

— Фрис говорил, что в ваших жилах течет магия, и если вы употребляете спиртное, то она не поддается вашему контролю.

— Правда? Хм. Не знаю даже. Но я уже несколько раз пила вино, и мне ничего не было. На самом деле я даже не чувствую в себе магической силы. Что только подтверждают мои волосы…

Анхельм улыбнулся и протянул ей бокал.

— В вас полно волшебства. Иначе вы бы меня не околдовали. За самое приятное знакомство в моей жизни!

Рин с недоверчивой улыбкой посмотрела на него. Ее глаза таинственно мерцали в мягком свете единственной свечи. Анхельм протянул руку и взял ее ладонь.

— Какие интересные у вас линии. Длинная линия жизни. Ломаная линия судьбы.

— Ломаная?

— Видите, она прерывается здесь и здесь? На самом деле я понятия не имею, что несу, мне просто очень хочется подержать вас за руку, — с улыбкой сознался он.

— Вы готовы нести любую чепуху, лишь бы говорить? — спросила Рин, и добавила, когда он кивнул: — Зачем? В хорошей компании и помолчать приятно.

Анхельм подсел ближе к Рин, она позволила обнять себя и доверчиво положила голову ему на плечо. И они молчали. Долго, наверное, целый час сидели и просто смотрели друг на друга. За окном уже стало светать, светлая дымка поднялась над дорогами, запели птицы, зачирикали воробьи. Анхельм продолжал нежно сжимать ладонь Рин и вдыхать аромат ее волос. Хотя он купил ей предостаточно разнообразного парфюма, Рин так и не пользовалась им. От нее все так же странным образом пахло хвойным лесом и свежим ветром. Он так погрузился в свои переживания, что едва не пропустил мимо ушей ее вопрос.

— Зачем вы приехали в Левадию? — спросила она шепотом.

— Государственные дела, — уклончиво ответил герцог также шепотом.

— Ваш приезд совпадает с датой приема в честь ее высочества Фионы. Может быть, вы хотели жениться на ней?

Анхельм уловил едва слышные нотки ревности и беспокойства в голосе Рин.

— Просто совпадение. Я должен был приехать, наверное, на неделю раньше, но непредвиденные обстоятельства вынудили меня задержаться на Южных островах.

— А если принцесса вам понравится, вы на ней женитесь?

— Нет.

— А если вы понравитесь принцессе или король решит выдать ее замуж за вас, вы женитесь?

— Нет.

Рин, удовлетворенная его решительным отказом, прильнула к нему ближе.

«Ах, значит, мы умеем ревновать, да, Рин? Вот такое поведение мне нравится больше, чем твоя вечная холодность», — подумал Анхельм, улыбаясь.

— Вы беспокоитесь?

— Конечно, — ответила она сразу же. — Вы мне нравитесь. Мне было бы нестерпимо больно, если бы вы женились на принцессе после того, как признались в любви мне.

— О!

— Да-да, а вы как думали? Нельзя признаваться сегодня в любви одной, а завтра идти и жениться на другой.

Анхельм тихо засмеялся.

— А что бы вы сделали, если бы я все-таки женился на принцессе?

Рин повернулась и посмотрела на него серьезно.

— Убила бы. Нравится вам такой ответ?

— Нет, совершенно, — похолодел Анхельм. В памяти живо всплыл облик любимой с кинжалом в руках и безумной улыбкой на лице.

— Тогда зачем спрашиваете? Если ваш король прикажет вам, вы не сможете отказаться. Я знаю довольно о политических браках, чтобы утверждать это. Анхельм, вы ведь не можете мне обещать, что не женитесь на ее высочестве, так к чему этот разговор?

— Вы сами завели его, — напомнил герцог, и на лице Рин мелькнуло виноватое выражение.

— Ах, да… Простите.

Она отодвинулась, встала и пошла куда-то вглубь дома. Анхельм поднялся вслед за ней. Похоже было, что Рин хочет что-то сказать, но сдерживает себя. Они прошли в большую гостиную, где, к удивлению Анхельма, ворохов вещей не наблюдалось, и царил порядок. Лишь два чемодана стояли открытыми, в них лежала сложенная одежда. Рин не стала зажигать свечи, прошла к громадному дивану из белой кожи, и села, поджав одну ногу под себя, как она всегда это делала раньше. Анхельм осторожно присел рядом с ней.