— Роза! Очнись! — кричал он. В этот миг входная дверь распахнулась, как от хорошего пинка, в комнату влетел Фрис. Небрежным движением рук он отбросил герцогов назад, нимало не заботясь о том, куда они угодят, и склонился над Розой. Его ладони осветились светло-зеленым светом, тело объяло свечение. Роза выгнулась дугой под его прикосновениями и истошно завизжала.

— Сила моя — сила крови Земли. Воля моя — воля Хозяина мира. Слово мое — закон Жизни! Властью моей изгоняю тебя во тьму изначального! — прорычал он. Роза взвизгнула последний раз, ее руки безвольно обмякли, и она рухнула на постель. Фрис тяжело уселся на пол и повесил голову, Анхельм заметил, что руки у келпи дрожат.

— Что происходит? — пролепетал Гальярдо, поднимаясь из того угла, куда отправил его Фрис. Келпи не ответил, лишь тяжело дышал.

— Вы кто такой? Что произошло? — продолжал герцог. Анхельм горячо возблагодарил небо за то, что в такой нужный момент ему послали Фриса.

— Где девчонка? — мрачно спросил келпи вместо ответа.

— Сбежала, — ответил Анхельм. Фрис поднял на него такой взгляд, что ему немедленно захотелось оказаться где-то на другом краю мира. Таким ужасающим, безжалостным он не видел Фриса никогда. Вечная самодовольная усмешка исчезла с его губ, ровные человеческие зубы превратились в волчьи клыки, черные глаза-омуты загорелись нехорошим огнем.

— Как вы посмели упустить ее? — прорычал он.

— Она спала, а мы с Кастедаром пошли поужинать, — тихо ответил Анхельм, понимая, что рано обрадовался появлению келпи. — Потом приехал герцог Уве-ла-Корде, и я должен был его встретить. Кастедар сказал, что она под заклятием и будет спать…

— Кастедар сказал? — переспросил Фрис. — И ты поверил? Осел несчастный! Кастедар развел тебя с ней, как в море корабли! Реки-волны, за что мне такое наказание — нянчиться с вами двумя?!

— Но ведь он ищет ее!

— Найдет он ее, как же! Немедленно поднимайся, мы идем искать девчонку! — рявкнул Фрис, поднимаясь. Анхельм не шелохнулся с места.

— Я тихо сказал? — уточнил келпи, прищуриваясь.

— Фрис, ты же видишь… — герцог обернулся к ошарашенному Гальярдо. Фрис перевел взгляд на того, и мужчина съежился раза в два.

— Слушай-ка меня внимательно, болотный головастик, — прорычал он, подходя к нему и нависая, словно грозовая туча, — ты никому не расскажешь о том, что здесь видел. Ты никому не причинишь вреда и будешь делать, что велят. Ты пальцем не тронешь свою дочь. Иначе тебя настигнет быстрая, но мучительная кара в моем лице. Я не какой-нибудь там задохлик-волшебничек, я — один из хозяев мира.

— Хо… хорошо… — пробормотал Гальярдо, сжимаясь от страха и опуская голову. Его перекошенное лицо выражало животный страх перед Фрисом, ноги дрожали, еще никогда Анхельм не видел напыщенного и вечно уверенного в себе Гальярдо таким жалким. Фрис бросил его, схватил за руку Анхельма и выволок из комнаты. Миновав охрану, стоявшую в коридоре гостиницы со странно-каменными лицами, они вышли на улицу. Фрис развернулся к Анхельму и спросил:

— Когда в последний раз ты видел ее?

— Мы ушли ужинать…

— Я спросил когда, а не что вы собирались делать!

— Около десяти вечера. Потом я ушел решать еще некоторые вопросы и… В общем, в десять вечера.

— Сколько сейчас? — Фрис протянул ему руку, на которой красовались часики Рин.

— Сейчас четыре часа двадцать минут. Куда она могла пойти?

— Куда угодно. Я не чувствую ее, связь снова оборвалась.

— А где Кастедар? Почему ты решил, что он не будет помогать?

— Потому что я знаю его, а ты нет. Он все это подстроил, для него есть выгода в вашем расставании. Тварь… Я его прибью когда-нибудь. Идем!

— Как ты собираешься искать ее?

— По запаху.

В это время Рин стояла у третьего причала, откуда должен был отплыть их корабль до Левадии, и нетерпеливо посматривала на огромный корвет. На пристани было необычно шумно для столь раннего времени, в бухте почему-то скопились корабли, множество людей в зеленых плащах толпились у здания с вывеской торговой гильдии. До Рин доносились обрывки их речей: обсуждалось некое ужасное происшествие в доках, как будто кто-то убил множество людей, из-за этого остановили торговые и военные суда, и выпускают только Левадийские корабли.

«Какое облегчение, что мы уезжаем. Вот уж чего не хватало — нарваться на сумасшедшего убийцу. Кошмар какой! Кто мог это сотворить?» — думала она, разглядывая толпу. Рин обернулась к Вивьен. Та стояла рядом с трапом и называла поименно красивых девушек в легких цветастых платьях, которые поднимались одна за другой на борт. Все они были ее работницами, демонстрировали на себе одежду, придуманную модельером. Рин терпеливо дождалась, пока они все взойдут на корабль, и обратилась к Вивьен:

— Поднимаемся?