Фрис смотрел на нее с печальным изумлением. Анхельм опустил голову и не глядел на нее совсем.

— Пойдем, Рин, нам нужно идти.

— Не могу, ноги не слушаются.

— Понести тебя на руках?

Рин кивнула, и Фрис тут же поднял ее, прижав к себе. Она устало опустила голову на его плечо и закрыла глаза, чтобы не видеть этот странный взгляд, каким проводил их блондин.

Она слушала шум предрассветного города, затем рокот волн и крики чаек. Поскрипывание громадных кораблей. Компания шла молча, никто не проронил ни слова за всю дорогу. Фрис принес ее в комнату и опустил на большую кровать, где Рин тут же свернулась калачиком, закрылась одеялом и больше ни на кого не смотрела. Они говорили о каких-то делах, о полиции — что бы это ни значило — и о нападавших. На кого-то напали, вне сомнений, но Рин не было до этого никакого дела. Ей тепло, у нее нет никаких… как же это слово? Ее ничто не тревожит. Сейчас на душе хорошо и спокойно, только желудок урчит от голода, но ее обещали покормить. Почему-то ей казалось, что с этим местом, где она сейчас находится, связано что-то неприятное, поэтому ей очень хотелось уехать отсюда. Но она чувствовала, что должна остаться с Ладдаром и Фрисом, потому что так они помогут ей вспомнить, кто она такая. Не то, чтобы Рин страдала из-за потери памяти, скорее, это просто немного волновало ее, однако не доставляло никакого неудобства. Даже если была какая-то другая, прежняя жизнь, зачем к ней возвращаться? Сейчас о ней заботятся, обращаются очень бережно и добро. А эти… Пусть все решают без нее, она все равно не может ничем помочь. Рин закрыла глазки и заснула спокойным сном безо всяких сновидений.

— Я все еще не понимаю, — сказал Анхельм и всплеснул руками. — Как могло подобное произойти? Что не так с ее головой?

Кастедар устало вздохнул и принялся объяснять.

— С ее головой все не так, как нужно. Ваша светлость, вам могло казаться, что перед вами был совершенно нормальный человек со стабильной психикой, но это было далеко не так. У Рин масса проблем, и большинство из них она приобрела по вине конкретной персоны, чье имя я не буду упоминать, дабы избежать скандала. Все, что она говорила вам о себе, вы не принимали всерьез, в то время как это было прямое предостережение не связываться с ней. Известно ли вам, по какой причине Рин оставила свой дом во второй раз? Казалось бы, идти-то ей было некуда.

— Она упоминала, что ее изгнали.

— Да, но почему?

— Рин поссорилась со Старейшинами.

Кастедар сел в кресло, стоявшее у кофейного столика из дуба, вынул из кармана пиджака небольшой серебряный портсигар, украшенный резными завитками, и достал сигарету. Неспешно закурил и, глядя в окно, медленно объяснил:

— Во время припадка Рин едва не убила собственную мать. К счастью, ее смогли остановить, но страшной ценой. Одного аирга она зарезала, второму свернула шею. Не рассказывала она об этом?

Анхельм просто смотрел на Кастедара, не в силах сказать ни слова. Новые подробности из жизни Рин не могли даже проникнуть в его сознание, стучась о железную стену убежденности в безгрешности возлюбленной. Нет, это не о его любимой женщине. Не о ней.

— Она просто защищалась, она не могла напасть на мирных… — пробормотал он. Но затем с леденящим кровь ужасом вспомнил глаза Рин, когда она занесла над ним клинок. Она была готова убить его. Она хотела его крови. Но ведь она была заколдована?! В своем уме Рин никогда бы не сделала подобного!

— Ваша светлость, я понимаю, вам тяжело поверить, что дорогая вам особа может быть больна, но это так. И вы должны смириться с этим. Вскоре мы прибудем в Левадию, где я возьму Рин под свой контроль и проведу курс лечения. На сколько дней вы сможете задержаться в Магредине?

Анхельм, до того стоявший у окна, тяжело опустился на диван и посмотрел на Рин, мирно спящую на кровати. Теперь он видел огромную разницу между той Рин, какую знал он, и этой. Ее лицо сейчас было таким добрым, нежным, умиротворенным, в то время как раньше даже во сне она всегда была напряжена, зубы сжаты, веки нервно дрожали, черты казались грубоватыми и острыми.

— Не более двух недель, — ответил он после долгого молчания, поднялся и подошел к постели Рин. Сел на краешек и нежно погладил спящую возлюбленную по голове.

— Этого достаточно. Я проведу интенсивную терапию, ее память вернется, психическое состояние укрепится и придет в относительную норму. Насчет этого не волнуйтесь, я знаю, о чем говорю.

— Спасибо вам, — тихо прошептал Анхельм, наклоняясь и прикасаясь легким поцелуем к волосам Рин. — Я не знаю, как благодарить вас за помощь.

— Не стоит благодарности, я получил определенную выгоду из ситуации. Меня интересует, на какой срок мы задержимся здесь? Я так понимаю, вам теперь нужно решить некоторые организационные вопросы.

— Да… Думаю, трех дней мне хватит. Я должен договориться с герцогом Уве-ла-Корде о назначении нового губернатора, объяснить каким-то образом, что здесь происходит. Спасибо Розе — он уже в курсе общей ситуации. Боюсь, что когда мы будем возвращаться, здесь будет выставлен гарнизон из гвардейцев императора. Утром я отправил письмо к тайному советнику и к министру вооруженных сил. Остается только ждать…

— Что же, подождем. У нас есть еще немного времени.

Он погладил Рин по волосам и спросил:

— Кстати, Рин спит уже довольно долго. Это нормально?

— Совершенно нормально.

— А Роза? Она тоже спит весь день.

— Пускай спит. Ребенок перенес грандиозный стресс, я немножко поколдовал, чтобы она успокоилась. Вам может показаться, что я груб с ней, но это для ее же блага, поверьте мне. Она не сопливая барышня, которая склонна бросаться в слезы чуть что. Борьба — комфортное для ее психики состояние.