— Нет, не думаю. Хотя, я так и не смог понять, что у нее на уме. Кстати, знаешь кто она такая?

— Дочь бывшего губернатора, а ныне просто девочка без роду и племени, — пожала Рин плечами. — Хотя… раз ты заговорил об этом, там есть неожиданный поворот сюжета.

— Она дочь Хавьера Гальярдо. Внебрачная.

— Да ладно!.. — выдохнула Рин, уставившись на Анхельма.

Тот развел руками и молча смотрел на нее. Нелепая пауза затягивалась.

— Обычно в этих случаях Арман говорит «прохладно» или «шоколадно», — тонко намекнула Рин.

Анхельм не спешил понять ее юмор, поэтому девушка махнула рукой и продолжила:

— Вот это да, вот это номер! А я-то голову ломала, на кого она так похожа… Ну-ка рассказывай мне всю историю целиком!

Анхельм пустился в долгий рассказ о том, что произошло вплоть до того самого момента, как очнулся на корабле.

— Фрис, зараза, да что ж он творит-то?.. Ох, чтоб вас всех драконы задрали! Это же все… чем это кончится? — забормотала Рин, вдруг осознавая, что проблемы и не думали кончаться со смертью Рейко, они только начались. Да с каким размахом!..

— Рин, Рейко говорила только с тобой. Об этом форте, который Фрис смыл, я узнал от Кастедара, он каким-то образом вынул это из головы Рейко, когда она умирала. Что она предлагала тебе? Почему все так случилось? Чего она хотела?

Рин поникла и опустила взгляд. Вот она, минута, которая решит сейчас все их отношения. Он все-таки загнал ее в угол, и бежать нет ни смысла, ни желания.

— Она, конечно, была сумасшедшей. Но из разряда тех психов, которые меняют мир, если могут переступить точку сопротивления общества, или если на них не находится управы, — сказала Рин. — Если бы Рейко была человеком, у нее бы все получилось, но она была аиргом, а аирги на редкость паршивые планировщики. Она хотела власти. Не знаю, в каких масштабах, но, наверное, мировой, не меньше.

— О чем таком вы говорили, когда я очнулся? Ты с чем-то согласилась. Ты что-то говорила ей на аириго, я его плохо понимаю.

Рин помолчала прежде чем ответить. Выдавать Анхельму собственные мысли о матери, о том, что она почти согласилась быть верной Рейко, ей просто не хотелось.

— Рейко сказала некоторые вещи, которые мне тяжело было опровергнуть. Если бы у меня была возможность еще раз поговорить с ней, я бы хотела этого. Ох, Анхельм… — Рин вздохнула и обвела невидящим взглядом комнату. — Она знала многое о том, во что мы оказались вовлечены. Признаться по совести, думаю, что если бы не одна вещь, я бы… Я бы примкнула к ней.

— Что ты такое говоришь? — нахмурился герцог.

— Да, Анхельм, я бы это сделала, — Рин смело встретила его взгляд и решила быть честной. — Я не могу сказать причину, а тебе просто не нужно знать. Я бы к ней присоединилась. У меня был весомый повод сделать это. Но вместо этого я убила ее. Знаешь, почему?

Анхельм отрицательно покачал головой. Рин смотрела на него пристально, словно желая, чтобы он по глазам прочитал то, что лежало у нее на сердце. Она смотрела на него, а перед глазами стояла сцена, как Рейко наступает на голову Анхельма. В ушах снова зазвучал его голос и мольба о помощи.

«Ну же, давай, думай! Напряги свою красивую голову! Если ты сейчас не сможешь, я ничем не смогу тебе помочь!» — подумала она. И вдруг Анхельм поднялся — Рин внезапно осознала, какой же он высоченный, — подошел к ней и сгреб в охапку, обнимая так крепко, словно они жили последний день. Она запищала:

— Анхельм, ребра! Ребра больно!

Он перехватил ее удобнее, с легкостью удерживая. Рин обняла его ногами, чтобы не упасть, а он нежно прижимал ее и шептал ей в волосы «спасибо». Девушка устроила подбородок на его плече и закрыла глаза. Но душевное спокойствие не пришло, не было и ощущения тихого счастья, какое посетило ее при встрече с Фрисом. Анхельм не говорил, что любит ее, никаких нежных слов. Оба молчали, и чем дольше, тем более неловким это молчание становилось. Наконец, она отстранилась, и он аккуратно опустил ее на пол.

— Я скучал, — сказал Анхельм, вглядываясь в ее глаза. — Ох, я думал, что не смогу замолчать, когда увижу тебя, а на деле все слова проглотил.

— Сдается мне, ты так думал до ссоры с Фрисом. Не расскажешь, что случилось? — Рин снова посерьезнела, да и Анхельм тут же потерял всякий вид. Герцог тяжело опустился на кровать и закрыл лицо руками.

— Я свалял дурака. Я повел себя недостойно и бесчестно по отношению к нему. Он просил от меня всего лишь одного: верить ему. А я… Я не смог.

— Почему-то я тебя понимаю, — неожиданно поддержала его Рин. — Хотя, знаешь, я даже не хочу влезать в ваши отношения, просто попрошу тебя об одной вещи. Не нужно мне ничего обещать, только послушай: не ссорься с Фрисом. Как бы паршиво он себя ни вел, какими бы бессовестными и нелепыми ни казались его поступки, ему нужно доверять. Так говорит моя интуиция, а я ей доверяю больше всего на свете. Ты же доверяешь моей интуиции?

— Ты не понимаешь, Рин, мы не ссорились… Просто мне стыдно показываться ему на глаза. Я действительно повел себя, как ничтожество. Знаю это, мучаюсь от этого, но сделать с собой ничего не могу!