Рин потрепала Анхельма по голове и улыбнулась.

— Не буду влезать в подробности, что-то подсказывает, что мне они не нужны. Знай одно: Фрис умный и он все поймет. Если ты считаешь, что уронил себя в его глазах, то тебе придется придумать, как подняться обратно. И, извини, конечно, но в этом я тебе не помощник. Ты должен постоять за себя сам, Анхельм.

Герцог обратил к ней серьезный взгляд, взял за руки и признался:

— Вот теперь мне кажется, что весь мир сейчас встал против меня.

Рин усмехнулась.

— Обороняйся, птенчик, а то злые коршуны склюют.

— Еще бы я знал, как это сделать. Мы говорим о Фрисе, а применительно к нему ни один проверенный метод не работает, Рин.

— Как я уже сказала, я не помощник, — развела она руками, дотянулась и нежно поцеловала его в щеку. — Ты справишься, ты ведь у меня такой умный!

«Вот! Вот он! Этого блеска в глазах я ждала!» — засмеялась Рин, увидев, как изменилось его лицо. Девушка похлопала его по плечу и спросила:

— Ладно, теперь поговорим о насущных проблемах. Где моя одежда, документы и оружие? И, что важнее всего, где краска?

— Всё у меня в номере, документы я совершенно случайно нашел, когда они выпали из одежды. Надеюсь, Вивьен их не видела?

— Нет, ни о чем подобном не спрашивала, значит, не видела.

— Какая-то незначительная часть одежды у меня, а остальная в доме Вивьен.

Рин пожевала губу и с досадой признала, что придется ехать к подруге.

— Ладно, я все равно хотела объяснить ей некоторые вещи и узнать как она там. Вероятно, принцесса ей что-то рассказала, а слухи — плохая еда. Надо прекратить этот бардак, пока от этих двух болтушек обо мне не узнал весь белый свет.

— Ее высочество не проявляет особого интереса к слухам, мне показалось.

— Показалось, — цыкнула зубом Рин. — Вчера она весь вечер расспрашивала меня о тебе то так, то сяк. Из-за каких только углов не заходила!

— Что ее интересовало?

— Наши с тобой отношения, конечно же, что еще? Я сказала, что это тяжелая тема и лучше ее не трогать. Сначала она согласилась, но потом снова стала задавать вопросы. Все хотя бы косвенно, но касались тебя.

— Неужели она ко мне неравнодушна?

Рин помотала головой.

— Романтического интереса нет, расслабься. Это стратегический интерес. Она хочет знать, за кого выйдет замуж, если ты станешь императором.

Рин сначала не поняла, почему при этих словах Анхельм съежился и отвел взгляд, но затем вспомнила, как относится герцог к своему потенциальному «повышению» и подумала, что сейчас самое время наносить удары. Пусть лучше получает бочку дегтя разом, чем порционно.

— Но в целом Фиона хороший человек. Спокойная, рассудительная, не витает в облаках, твердо стоит на земле, — сказала Рин и добавила: — Однажды она станет хорошей женой.

— Рин, замолчи, а? — вдруг попросил Анхельм. Девушка окинула его удивленным взглядом и собралась узнать, что, собственно, она такого сказала, но герцог задал внезапный вопрос: — Лучше ответь мне на вопрос, который мучает меня уже давненько: что тебе известно о человеке по прозвищу Шершень?

Она задумчиво почесала лоб, не понимая, к чему такая резкая смена темы. На нее нападать собрался?

— Неизвестно ничего. А что? Я могла его знать?

— Роза сказала мне, что в здании полиции был этот самый Шершень, который знал тебя лично и назвал по имени. По настоящему имени.

— А когда это было?

— Ну, ты была несколько не в том состоянии, чтобы что-то понимать, поэтому…

— Я вспомнила, — перебила она. — Не знаю. Он показался мне странно знакомым, но я не помню, откуда я его знаю.

— Ну, постарайся! Это может быть очень важно…

Рин всплеснула руками:

— Анхельм, да ради всего святого! Ты же знаешь, кем я была. На моих руках сотни трупов и десятки раскрытых дурно пахнущих дел. Весь криминальный мир Соринтии на меня зубы точил. А уж на Южных островах, в этом рассаднике бандитизма, у каждой собаки нашлось бы что предъявить мне. Тому носатому было лет сорок от силы. Наверняка прибила кого-нибудь из его семейства, пока задание выполняла, а он и затаил обиду. Другое дело, что он меня узнал — вот что странно. Я же все-таки изменилась с тех пор.

Она ненадолго задумалась, а потом ее лицо озарилось догадкой:

— Хотя, вероятно, я знаю, как он мог меня узнать. Не помню, как дралась, но скорее всего, я хватала пули на подлете, да?

— Роза говорила, что да.

— Вот тебе и ответ. Он назвал меня сторожевым волком империи, а никто в «Волках», кроме меня так делать не умел. Роза сказала, что мои портреты висели на Южных островах долгое время, значит, успел рассмотреть и узнать. Короче, не буду тебе голову забивать, он просто меня узнал, вот и все. Но я его не знаю. А к чему ты вообще спросил?