– Зови меня товарищ Че...

– Товарищ Че, - англичанин охотно пробует на язык новое имя.- я давно уже подумываю перейти в PSUC (объединённая социалистическая партия Каталонии, в неё входили коммунисты)...

'Вовремя перебежать к противнику, это не предательство, это- предвидение'.

– ... чтобы попасть воевать под Мадрид в интернациональную бригаду нужна рекомендация члена коммунистической партии.

'Съел? Не надо судить о людях с чужих слов'...

– Сюда, ко мне.- Кольцов манит нас в кафе на площади, почти пустому, несмотря на солнечную и нехолодную погоду.

Невидимая рука рынка уже основательно пошарила в карманах горожан, отвадив от привычного для большинства времяпровождения: выпить чашку кофе стало неподъёмно дорого, хотя ещё пару месяцев назад здесь было не протолкнуться. Сажусь на гнутый стульчик лицом к площади, прямо передо мной метрах в пятидесяти Центральная телефонная станция: шестиэтажное здание с выгнутым дугой в сторону площади фасадом и высоким шпилем, венчающим крашеную железную крышу. Та же рука, видимо, и согнула пополам официанта, подобострастно склонившегося рядом с Кольцовым, заказавшим омлет с бэконом для Оруэлла и кофе для всех.

– Скажите, Эрик, - 'золотое перо' делает маленький глоток из чашечки.- вы уже печатались?

– Да, - виновато улыбается тот, с сожалением глядя на пустую тарелку.- издано две книги, автобиографические: одна о моей службе в двадцатых годах в колониальной полиции в Бирме, другая- о жизни в Париже, где я перебивался случайными заработками. Знаете, зарисовки парижской жизни с точки зрения бедняка-иностранца...

Со стороны Рамблас показалась знакомая с прошлого пребывания в городе свежевыкрашенная 'Испано-Сюиза', лишёная революционных лозунгов на бортах.

– Отлично!
– зажигается Кольцов.
– Так вы готовый репортёр, причём с фронтовым опытом. Хотите написать заметку для меня?

– Я пишу только на английском.- Эрик промакивает губы белоснежной накрахмаленной салфеткой, резко контрастирующей с его ладонями в мозолях, с обломанными ногтями и въевшимся в кожу невыводимыми машинным маслом и грязью.

Кольцов разочарованно поворачивается ко мне.

– Мистер Блэр,- беру быка за рога.- товарищ Кольцов имеет определённое влияние в МОПРе (Международная организация помощи борцам революции) и сможет выхлопотать вам задаток, скажем пятьсот фунтов, чтобы вы могли сосредоточится на написании книги, которую он вам собрался заказать.

Кольцов и Оруэлл в изумлении выкатили на меня глаза.

– Эрик, не хотите попробовать себя в жанре сатиры?- легонько стучу под столом по коленке Кольцова, чтобы тот закрыл открывшийся рот.- Напишите об английском парламенте, о нравах его обитателей, где каждое действующее лицо изображено в виде домашнего животного, живущего на ферме. Недавнее отречение от престола короля Эдуарда может придать живости вашему повествованию. Теперь настала очередь Оруэлла открыть рот, Кольцов сузил глаза и внимательно изучает мой профиль.

– Как вы узнали?- Выходит наконец из ступора англичанин.- Я об этом никому не говорил.

– Читаю ваши мысли, правда есть неудобство, приходится постоянно переводить с английского, отчего смысл меняется на противоположный.

К нашей 'Испано-Сюизе', остановившей у главного подъезда Центральной телефонной станции, подходят вооружённые синдикалисты, несущие там караульную службу. Мои собеседники начинают улыбаться.

'Что-то мне люди в последнее время кажутся заторможенными или это я слишком шустрый'?

Встаю и начинаю прощаться, пора спешить на выручку моим оруженосцам, их обступили анархисты и требуют показать что находится в этих двух деревянных ящиках, что заняли весь салон машины. Базаров показывает на шпиль телефонной станции.

– Будь осторожен.- Несётся мне в спину напутствие Кольцова.

'Трогательная забота, только вот с чего бы это'?

После звонка в приёмную Компаниса и в профсоюзный штаб нас в телефонную станцию пустили, только выяснилось что сам глава Женералитета отсутствует и планов посещения станции не имеет.

'Странно это, Антонов и Шпигельгласс были уверены в обратном, когда ставили мне задачу. Не важно, моя задача не меняется: развернуть 'Бебо' и установить связь'.

В небольшой комнате под крышей быстро разворачиваем аппаратуру и я пытаюсь связаться с Москвой на указанной частоте. Выбор номера перфолента-ключа, с помощью которой будет осуществляться шифрованная связь, идёт по открытому каналу. НКИД не отвечает, похоже нет прохождения сигнала. Вытаскиваю кварцевый резонатор из гнезда и меняю его другим, на частоту, на которую настроен 'Бебо', что стоит в комнате связи аппарата Сталина. Дежурный в Москве отвечает сразу, хотя длины волн очень близки и можно было ожидать тот же результат с прохождением. Ставлю в приёмник перфоленту и ударяю по клавишам. Отладку оптимальной скорости приёмо-передачи, чтобы не терять времени, веду на докладе Алымова.