Одной из мер, коснувшейся моей работы, было постановление об учреждении республиканской службы радиослежения, в котором предписывалось всем иностранным посольствам сообщать о времени, месте и частотах радиопередач их радиостанций. Мера, призванная пресечь нелегальную разведывательную деятельность на территории республики. Ограничивалось и количество таких радиостанций на посольство- не больше трёх. В связи с этими новыми правилами, Шпигельгласс приказал мне сопровождать его в поездке в Барселону, чтобы навести порядок в использовании радиосредств в Генеральном консульстве и проверить работу нового 'БеБо', прибывшего туда на днях. Сегодня, кроме того, как сообщил мне Шпигельгласс, намечалась встреча Антонова-Овсеенко и главы правительства Каталонии Компаниса, во время которой предполагался сеанс связи (посредством 'БеБо') с Москвой с наркомом иностранных дел Максимом Литвиновым.

'Завод-то, судя по всему, начал клепать нашу секретку не по-детски, вон уже и в НКИДе завелась одна. Не думаю, что Сталин будет устраивать из своей комнаты связи проходной двор. Надеюсь и с качеством изготовления аппаратуры ситуация улучшится'...

– Погоди, сигарет куплю.- Бросает Кольцов, заметив по пути табачный магазин, украшенный вездесущей рекламой 'Лаки Страйк'.

Огромная очередь, в расположенную рядом табачную лавку, проводила хорошо одетого журналиста недоброжелательно- завистливыми взглядами. Весь табак в Испании выращивался на Канарских островах, которые сейчас захвачены Хунтой. В Республике его запасы давно исчерпаны, а закупать- не на что. Поэтому табачные лавки открываются лишь раз в неделю и, отстояв многочасовую очередь, ты можешь получить две пачки сигарет из нарезанного солодового корня за две песеты. Хотя, конечно, можешь и без очереди купить пачку 'Лаки Страйк' за двадцать песет, как мой друг.

'Орджоникидзе умер'...

Сегодня в шесть утра ко мне в номер заглянул Николай Алымов, автомобильный инженер, попутчик с парохода 'Краснодар', оставленный в Барселоне в составе группы специалистов, обследующих заводы города на предмет организации военного производства, и принёс это грустное известие. 'Насколько я помню историю, он тогда застрелился'.

Николай говорит, что сердце остановилось. Возможно, что мы оба правы. Рассказывал как Серго принял его перед отъездом в Испанию у себя в кабинете, был приветлив, угощал чаем, но было видно, что он очень чем-то расстроен. Уже на пароходе узнал, что в тот день был арестован Пятаков, заместитель наркома. В конце встречи Орджоникидзе сказал, что будет ждать доклада Алымова и велел по любым вопросам обращаться непосредственно к нему.

– Боюсь, потеряется теперь мой отчёт, - сокрушался Николай.- уже с лета идут слухи, что Наркомат Тяжёлой Промышленности будут разделять на меньшие, лучше управляемые и контролируемые.

'Годный получился у Алымова отчёт, подробный: каждая мелкая компания упомянута, каждый станок подсчитан'.

А в конце отчёта выводы и предложения. Предлагает советский инженер организовать сборочные и ремонтные производства самолётов И-15, И-16 и броневиков на базе ЗИС-5. Смотрю и завод 'Дженерал моторс', где до мятежа производили трёхосные грузовики, тоже стоит в списке на реорганизацию: будет танки Т-26 ремонтировать. На заводе рабочий контроль, поставка комплектующий для сборки грузовиков остановилась. Читаю дальше.

'А филиал-то 'джи эм си', что организовал здесь отвёрточное производство, - мексиканский не вижу почему бы двум благородным донам не продолжить взаимовыгодный бизнес для нашей пользы? Не кручинься, Николай, найду я кому показать твою челобитную'. Кольцов щёлкает зажигалкой, глубоко затягивается разом сжигая пол сигареты, и продолжает свой скорбный путь подле меня.

'С этим-то что не так? Ни одного слова не проронил за всю дорогу. Ни за что не поверю, что убивается по поводу смерти члена политбюро'.

Так с шутками и прибаутками дошли мы до гостиницы 'Континенталь', что в ста шагах от площади Каталония, над входом которой ывяло развевалось красное знамя с буквами П.О.У.М. С припаркованного у входа в отель грузовичка-пикапа возбуждённые люди разгружают винтовки.

– Мистер Чаганофф?
– Раздаётся над ухом знакомый радостный голос.

Перед нами, показывая редкие жёлтые неровные зубы, стоит похудевший Джордж Оруэл, нервно сжимает ремень винтовки и не отрываясь глядит на сигарету Кольцова.

– Здравствуй, Эрик!
– Искренне радуюсь я встрече и перехожу на испанский (английского Кольцов не знает).- Знакомься- это Михаил Кольцов, мой друг и знаменитый писатель, слышал наверное.

'Золотое перо Союза', великодушно протягивает сигарету остолбеневшему англичанину (Кольцов любит когда его называют писателем).

– Не желаете с нами выпить чашечку кофе?
– Блэр счастливо кивает головой, а я добавляю по-русски, поворачивая голову к Кольцову.
– Ты платишь, у меня денег нет ('В Испании самые богатые из наших- корреспонденты, за ними идут военные советники на двойном довольствии Испании и СССР и совсем в конце- кто получает зарплату лишь из Союза. Исключение составлял Орлов, запускавший руку в фонд для оперативных расходов'). Помнишь, ты обещал помочь начинающему писателю? Оруэлл суёт винтовку первому подскочившему к нему подростку, из стайки вьющихся у пикапа, и, сдав таким образом свой пост, бодро шагает рядом с нами.

– Готовитесь к боям?
– Киваю на хвост очереди за оружием, выстроившейся к грузовичку вдоль фасада здания.

– Пришёл приказ от Андреу Нина раздать оружие...
– серьёзнеет наш спутник.- в воздухе запахло порохом.

'О чём это он? Пороховой дым не рассеивается с лета'.

– Давно с фронта?
– Бросаю взгляд на всю в лохмотьях, некогда бывшую кожаной, куртку, съехавшую на глаза шерстяную шапочку и ботинки, от которых остался только изношенный верх.

– Третий день, - оживляется он.- нас сменила дивизия Рауля. Настоящие воины, а то что из себя представлял наш отряд это сущий позор. Мистер Чаганофф...