– Мы клянёмся и божимся уставом,- мягко корит кого-то докладчик.- зубрим его в кружках, требуем его знания при обмене документов, а сами нарушаем его, нарушаем наш партийный закон!

Последовавшие за этим данные о том, что до тридцати процентов членов обкомов и шестидесяти процентов членов горкомов и райкомов кооптируются, а не избираются, впрочем, особого впечатления на слушающих также не произвели. Поэтому, окончательно прояснив для себя настроения членов ЦК, Жданов начинает тянуть время, рассказывая о вопиющих случаях бюрократии, сдабривая их забавными случаями, как в Ленинском районе г. Харькова, где все члены райкома оказались кооптированными, а о единственном избранном члене забыли, не приглашая его на заседания. Настроение зала заметно повысилось, чему также не в последнюю очередь содействовали звон посуды и запахи еды, начавшие просачиваться внутрь сквозь тяжёлые шторы. Сзади к Кирову подошёл секретарь и что-то шепнул ему на ухо.

– Регламент!- Председательствующий останавливает докладчика.- Вопрос, кажется, простой поэтому предлагаю голосовать по нему без обсуждения. Как, товарищи?

– Согласны, давайте голосовать...- раздалось несколько нетерпеливых голосов.

– Хорошо, кто за то, чтобы принять постановление о проведении марте-апреле выборов во всех партийных организациях страны, осудить кооптации, как нарушение устава партии... В зале появляются Сталин и Ежов, головы всех присутстствующих поворачиваются к ним, пытаясь понять по их лицам что произошло.

– ... ну и вторым пунктом,- продолжает Киров.- целях ускорения выработки конституционного закона о выборах в Верховный Совет передать этот вопрос в Президиум ЦИК СССР.

Сталин улыбается поднимает руку и что-то говорит Ежову, хлопая его по плечу. Тот тоже тянет руку вверх и вымученно улыбается. По рядам забегали счётчики голосов.

– За- пятьдесят четыре голоса.

– Кто против?

– Против- семнадцать...

(Кандидаты в члены ЦК решающего голоса не имели).

– Решение принято...- Киров тяжело опускается на стул.- Объявляется перерыв в заседании, один час.

– Даже не думай об этом...- Мири грациозным движением рук взбивает густую копну кудрявых волос и замирает на мгновение, освещаемая неярким светом редких фонарей, проникающим в слуховое окно на крыше ЦТС.

'Вполоборота ты встала ко мне, грудь и рука твоя видится мне'.

Моя рука обвивает её упругий стан, скользит вниз к талии...

'Ох уж эти комбинезоны... очень непрактичны, особенно для девушек'.

– Товарищ Чаганов,- весело таращит глаза Базаров.- там вас... эта... спрашивают на проходной.

– Кто спрашивает?

– Хорошая девка, кхм-кхм,- захлёбывается слюной он.- белая, ладная я как раз мимо проходил.

'Мимо он проходил. Бегает повсюду, еду-курево добывает, что-то выменивает. А её, еды этой, нет от слова совсем. Кто это может быть? Белокурая Жози? Так её, вроде, Эйтингон с Хэмингуэем направил в Мадрид. Аделина? Аналогично, под Мадридом. Слыхал, у неё новаю любовь- лётчик Серов, будущий герой Советского Союза. И никакая она не белая... Ладно, пойду, посмотрю'.

Выхожу на злополучный пятачок, где погиб наш сотрудник, и вижу Мири, похудевшую и повзрослевшую, ласково почёсывающую холку мула, запряжённого в двуколку, из который радостные бойцы достают буханки белого печёного хлеба, оливки и бурдюки с вином.

– Алекс, май ди-ир!- Повисает на мне сестра товарища, недавно пытавшаяся меня убить.

'Действительно, олень и есть, зла не помню. Не... ну как не простить такую белокожую'...

– Я от Котова.- Горячее дыхание девушки обжигает ухо.

'...медсестру с красным крестом на зелёной сумке'.

На лестнице, ведущей на чердак слышатся тихие шаги проверяющего и снизу появляется его вихрастая голова.

– Ки таль? (Как дела?)- Парень отклоняет голову, пытаясь разглядеть в темноте фигуру Мири.

– Вали (хорошо),- закрываю её собой.- вали отсюда...

– Салюд, камарада...- тридцать два сверкнувших в полумраке зуба исчезают внизу. Овсеенко поставил караульную службу хорошо: смена часовых строго по времени, разводящие, проверяющие... Сам почти безвылазно в операторской. Ведёт переговоры с профсоюзными комитетами (а их в Барселоне сотни), которые отказались подчиняться своим вожакам, вошедшим в Женералитет. Считают их предателями. Комитеты тоже можно понять, закон о сдаче оружия одобрен, в том числе, и их представителями в правительстве Каталонии. За сутки советскому консулу удалось добиться лишь остановки боёв. Рабочие, как в июле, строят баррикады в своих районах, гвардейцы занимают центр и богатые пригороды. Позиции противоборствующих сил не сблизились ни на шаг.

В связи с событиями в Барселоне наметился новый раскол в правительстве, теперь в республиканском, в Валенсии. Против Ларго Кабальеро, склоняющегося к моральной поддержке восставших, выступил Хуан Негрин, министр финансов. Вчера, то есть уже сегодня, на очередном сеансе связи Сталин дал понять Антонову, что СССР в возможном противостоянии в Валенсии будет на стороне Негрина. Задача генерального консула, предотвратить эскалацию конфликта, в такой обстановке сильно усложнилась.

– чаганов в городе нет табака- застучал я на машинке, чтобы заполнить возникшую тягучую паузу в сеансе.