Даю отбой тревоги, команду на отдых, позади остались рейды Йокогамы и Йокосуки, раздаются смешки, усталое поругивание, вроде и не сделали ничего героического, но эта ночь каждому из участников обойдется в месяцы отнятой жизни, так, что, как и что мерить на войне всегда остаётся сложным вопросом. Договорились с Макаровым, что по возвращению устроим награждение нижних чинов. Чтобы не было уравниловки посидели тогда ещё с Сергеем Николаевичем и расписали кому Егориев, а кому медали ордена Святого Владимира. Первые в основном минёрам и канонирам с сигнальщиками, кочегарам, трюмным и машинистам вторые (потом всё равно решила награждать одинаково). Оставляю ходовую вахту и приглашаю Василия Васильевича на чай, ему как впервые участвующему в такой операции наверняка хочется задать вопросы, поделиться своими мыслями и ощущениями, вот и поговорим, на часовой разговор сил у меня вполне хватит. Вахта на свету вполне справится с уклонением от всех дымов, а в крайнем случае позовут на мостик.

— Николай Оттович! Расскажите, что именно мы сегодня ночью делали, я, конечно, смотрел и слушал, но возможно не всё понял или увидел.

— Как вы наверно слышали, у нас в этом походе задача заминировать рейды японских портов, для нарушения прежде всего торгового судоходства. Что мы сегодня в отношении портов Йокогама и Йокосука ночью и сделали. Кроме этого поставили новую, можно сказать, экспериментальную донную мину на подходах к порту.

— Николай Оттович! Но ведь на наших минах могут подорваться мирные суда других стран!

— Василий Васильевич! Мои офицеры тоже нечто подобное поначалу спрашивали. Попробую объяснить. Тут есть несколько аспектов, юридически, мы в своём праве, в территориальных водах враждебного государства, а уж тем более в порту, любой находящийся есть враг и цель для моих пушек или всего, чем я пожелаю воспользоваться. Моральный, здесь тыловая база воюющей с моей страной армии, и если здесь хотят на войне с моей страной нажиться купцы третьих формально нейтральных стран, то они сами приняли этот риск, так, что вина, если она есть, не на мне, а на тех кто это решение принимал. Согласны?!

— С этим скорее да, чем нет. Но Вы ведь не закончили…

— Разумеется. Не нужно быть глубоким стратегом или мыслителем, чтобы в этой прозрачной ситуации не видеть, что Япония для нас не противник, в чём правы все наши диванные стратеги. Только воюем мы сейчас не с Японией. Что нам эта Япония — бедная маленькая страна с огромным вечно голодным населением?! Вы знаете, что в японском языке слова обозначающие завтрак, обед и ужин дословно можно перевести на русский, как утренний рис, дневной рис и вечерний рис. И иметь плошку риса для среднего японца верх мечты и счастья. Смогла бы такая страна начать войну, в которой мы сейчас участвуем? Она просто "боевой хомячок", которого натравили на Россию на деньги наших единственных в мире врагов, с тех пор, как прогнали татар, а разные печенеги и половцы ушли в историю, а Россия объединилась и окрепла, и враг этот — англо-саксонский капитал, центр которого сейчас в Британии, а филиалы в САСШ и Франции, есть ещё и в Вене. Вот кому мы поперёк глотки просто фактом своего существования, потому, что они нас панически боятся. Ведь мы единственная самодостаточная достаточно большая и сильная страна в мире. У них просто нет рычагов, на нас надавить и гарантированно заставить плясать под свою дудку. А ещё у нас православие, которое в корне противоречит канонам квакеров англиканской церкви. Как у Вас в голове бы уложилось, что Бог, когда хочет показать кто ему приятен и угоден, то даёт ему денег и не важно каким путём эти деньги добыты, украдены, отняты у слабого, заработаны в поте лица, выиграны или ещё как-угодно, способ не имеет значения, важен сам факт! Это религия, написанная под диктовку ростовщиков! А у нас ещё помнят, что поклоняться Мамоне — это грех, и что Господь выгнал торговцев из храма, как недостойных в нём быть! Вот эти мировые силы и оплатили эту войну, вооружили и подготовили японские армию и флот, а на выходе Япония должна наглухо заблокировать нас с востока, как Турция проливы с юга, а они должны на этом заработать денег, вернее, не денег, а ДЕНЕГ, ДЕНЬЖИЩЬ! А каждый утонувший пароход это деньги, причём потерянные деньги, а дохода пока нет, ведь война ещё не окончена, это если пароход утонул в зоне боевых действий флотов. А пароход утонувший в мирном порту далеко от места действий флотов, особенно пароход третьей страны — это событие совершенно иного плана, это убытки возведённые в степень, потому, что сколько бы дельцы не хотели заработать, но найти желающих за их деньги рисковать подорваться на мине будет всё меньше, а оставшимся придётся платить такие деньги, что о доходе от такого рейса можно забыть! Если бы Вы взялись последить за котировками японских ценных бумаг и ставок страховок морских перевозок в Японию, то поняли бы, что каждая наша сработавшая мина или даже обнаруженная и протраленная это болезненный удар по самому дорогому и святому для англо-сакса, по его кошельку. То есть, как бы парадоксально это не звучало, но потопленный на рейде Йокогамы пароход гораздо больше приносит для победы в этой войне, чем потопление новейшего японского броненосца. Вот это можно назвать политическим аспектом. А в английской версии, политика — это действия направленные на создание благоприятных условий для зарабатывания денег. То есть политический — он же экономический аспект. И вот после такого объяснения, вы продолжите утверждать, что минирование торговых портов Японии есть дело недостойное и порочное и что могут пострадать невинные?

— Да! Николай Оттович! Никогда не смотрел на войну с таких позиций. И вопрос свой снимаю как неуместный.

— Полно! Василий Васильевич! У Вас ведь наверняка есть и другие вопросы. И вообще, как ваши впечатления от похода на единственном Георгиевском корабле русского флота?

— Знаете, я даже как-то и сформулировать не могу. Иногда полное ощущение, что нахожусь на корабле не русского флота, а какого-то другого. Словно люди все говорят на русском, но они другие все какие-то. Никакой суеты, криков, а уж как в Вас верят, у меня в голове не укладывается, кажется, что скажите Вы им сейчас в горящее жерло вулкана шагнуть, шагнут и улыбаться будут.

— Просто мы уже несколько раз умерли…

— Вот это новость! Как это Вы уже умерли, тем более несколько раз?!

— Извините, наверно не так сказал. Я имею ввиду, что уже несколько раз все были абсолютно уверены, что из этой передряги живыми им не выйти, но горжусь каждым, шли в бой и ни один не дрогнул. Знаете, какие лица были у офицеров и матросов, когда мы в лоб на весь японский флот шли и когда в нас орудия главного калибра начали бить? Это стоило увидеть! И как смотрели на всю истыканную японскими осколками палубу, что Дусю наверх не выпускали, чтобы она лапы себе не изрезала. А потом, когда мы вырвались, все ходили как пьяные, наверно не верили, что они живые. А на следующий день мы вышли в бой против всей усиленной эскадры адмирала Уриу, где каждый из шести кораблей как минимум равен нам по мощи, а мы за полчаса четыре самых сильных из них потопили, да так, что на двух оставшихся от ужаса флаги спустили! Я когда офицеров перед боем собрал и план боя доводил, на меня смотрели как на сумасшедшего и при этом с такой лихой бесшабашностью, что на душе становилось легко, потому, что не дрожат, а сделают всё, что смогут и даже больше! Как вы думаете, были ли у нас шансы выйти из этого боя целыми, если эта эскадра накануне без ущерба для себя наш "Варяг" почти утопила?! Вот и все так думали, но в бой мы пошли и победили! Так, что теперь в нашем экипаже совсем другие люди, каждый на вес золота! Да столько уже отработал для России, если в манере наших британских друзей всё в деньги перевести. Знаете, Василий Васильевич, никому ведь этого не рассказывал, даже жене, но Вы должны знать, ведь иначе не поймёте, а Вы ведь очень хотите понять.

— Вот Вы рассказывали, я попытался представить и не смог…

— А что Вы пытались представить? Желваки буграми? Зубы в оскале стиснутые? Монстров-берсерков щиты грызущих? Нет! Василий Васильевич! Мы русские люди, простые и одновременно НАСТОЯЩИЕ. Мы умеем делать то, за что берёмся и делать без криков и визга, но делать полностью, по настоящему, до донышка! Так наверно только славяне и могут! А у нас на планете так только наверно мы и немцы, которые ведь тоже славяне, только они это ещё и орднунгом своим отшлифовали, да и орднунг у них тоже какой-то чрезмерный, наш, славянский…

— Наверно так и пытался… А про немцев Вы уверены? Они ведь сами себя от древних тевтонов вывести пытаются…

— Да, чушь это! Это англо-саксы им в уши надули, а доверчивые германские славяне им и поверили вот и пыжатся, ищут то, чего нет. Если захотите, как-нибудь могу подробнее рассказать… Да, ладно! Вот вернёмся, Степан Осипович уже расскажет, что мы тут наделать умудрились, ведь газеты, особенно европейские обязательно распишут, если суда в портах японских подрываться начнут…

Так тихой сапой мы и минировали один порт за другим. Матёрый и бывавший во всех этих портах Лаваль виртуозно вёл "Новик" куда нужно, мы просочились и поставили по две мины в Осаке и Кобэ, где не было почти никакой охраны, ну, не считать же охраной стоящее у берега древнее судно береговой обороны, наверно попавшее в Японию из Китая в прошлую войну. Вот подойти к Курэ и Хиросиме было куда сложнее, не в плане самой навигации, а потому, что это внутренние воды между Хонсю и Сикоку. Но нас выручила наша скорость, мы незамеченными подошли к Сикоку и на полном ходу за ночь успели обернуться скинув по две мины в каждом порту, в которых даже имитации обороны не имелось. Ну, кому из японцев могла в голову прийти мысль о такой наглости? А вот в уже отмеченные нашими визитами Нагасаки и Симоносеки мы не пошли. И все оставшиеся четыре мины со второй донной мы решили "подарить" японской военно-морской базе в Сасебо.